Приветствую Вас Гость | RSS

Юрислингвистика: судебная лингвистическая экспертиза, лингвоконфликтология, юридико-лингвистическая герменевтика

Пятница, 26.05.2017, 06:48
[] [Форум: главная ·] [ На главную страницу конференции ] [Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » Конференция 2010 » Правовая коммуникация, юридический дискурс и юридическая риторика » Кожемякин Е.А. Юридический дискурс как культурный феномен:..
Кожемякин Е.А. Юридический дискурс как культурный феномен:..
000Дата: Четверг, 09.12.2010, 14:15 | Сообщение # 1
Группа: Удаленные





Страница обсуждения доклада Евгения Александровича Кожемякина
Юридический дискурс как культурный феномен: структура и смыслообразование
 
ngolevdДата: Пятница, 17.12.2010, 12:29 | Сообщение # 2
Группа: Администраторы
Сообщений: 186
Статус: Offline
Уважаемый Евгений Александрович. С большим интересом прочитал Ваш доклад – исследования с таким уровнем обобщения не часто встречаются в работах по юрислингвистике. Возможно, потому, что еще не накоплен эмпирический материал. В моем видении, идеи Вашего доклада включены в проблему юридизации социальных отношений и специфики их «бытия» в юридической сфере. В частности - в проблему соотношения естественного и позитивного права. В этой парадигме я «вычитываю» в Вашем тексте сильные аргументы в пользу обязательности учета «естественных» (внешних по отношению к внутренним юридическим значимостям) детерминант - «ценностям», по терминологии, используемой в докладе. Хочу подчеркнуть, что это весьма актуально для теории права, где внешнее чаще всего квалифицируется как сугубо генетическое, а приоритеты в функционировании права отдаются позитивным значимостям (нормы права таковы , каковы они есть, так сказать, Dura lex, sed lex). Эта проблема органично проецируется в область взаимоотношений естественного языка и языка «внутреннего», специализированного, предназначенного для специалистов, то есть для коммуникации в рамках «законодательная власть – законоприменительные институты». Но текст закона предназначен для коммуникации «власть – народ», поэтому значимости общенародного языка для него первичны. Таковы и отношения права с моралью и другими институтами. Считаю справедливым Ваше утверждение о том, что законодатель «использует уже сформированные (например, в ходе религиозной или образовательно-педагогической дискурсной практики) представления о моральных категориях для того, чтобы на их основе строить системы дефиниций, доказательства, разъяснения, диагностики». Но не менее справедливо и то, что законодательная деятельность переструктурирует социальные отношения в рамках сложившегося в юридической практике кода. Например, протокол не фиксирует точного расклада ситуации, а вписывает ее в систему норм. Поэтому, если в ходе судебного заседания истица сказала, что г.К. такой-сякой, позволяет себе то-то, а в протоколе судебного заседания будет записано «Истица не согласилась с доводами ответчика», то это не искажение действительности, а перекодирование, встраивание в новую парадигму, чтобы потом быть вновь раскодируемой и т.д.
В дискуссионном порядке выскажу несогласие с Вашим моделированием предметной области юридизации ( классификацией объектов юридизации). С моей точки зрения, чисто физические вещи не имеют большого значения для юридизации, и поэтому они не стоят в одном ряду с абстрактными (типа справедливость или честь ). Юридизируются только эти ценностные вещи – прежде всего они связаны с собственностью, статусными отношениями и т.п. отношениями, которые, если их не регулировать правовыми нормами, способны разрушить общественные устои. Зевание или плевок как физические вещи ничего не значат как предметы юридизации, но плевок в определенном контексте – конвенциальный символ унижения личности, а зевок может стать таковым (например, демонстративное зевание – символ отношения к докладчику). Я не оцениваю эту семиотику (тут есть предмет для экспертизы), но ясно что у плевка больший потенциал юридизации. Его оскорбляющие значимости конвенционализированы в системе нашей коммуникации. А то что эти системы – часть национальной культуры и ментальности – здесь с Вами трудно не согласиться. Николай Данилович Голев.
 
discourserДата: Воскресенье, 19.12.2010, 23:47 | Сообщение # 3
Группа: Пользователи
Сообщений: 2
Статус: Offline
Уважаемый Николай Данилович, большое спасибо за внимание к докладу и содержательный комментарий. Вы абсолютно точно определяете ключевой посыл и идею доклада: репрезентация и конструирование социальных отношений в юридическом дискурсе ("юридизация" социальной реальности) обусловлены "внешними", неимманентными собственно юридическому языку и практике факторами - ценностями, традициями, историко-социальными эпистемами и проч. Однако я осознанно попытался представить проблему не в классическом ключе анализа соотношения естественного и позитивного права, а в дискурс-аналитическом ключе, в соответствии с которым сама проблематизация права и его типов трактуется как возможная в определенных социокультурных условиях. Мне было интересно описать юридическое познание и коммуникацию именно в ракурсе того, "как делается право" как их объект. И как мне видится, любая институциональная (в том числе юридическая) дискурсная практика отнюдь не является герметичным самореферентным образованием, требующим "позитивного анализа". Именно в связи с тем, что юридический дискурс представляет собой не сферу, а, скорее, вектор, и что он неизбежно кооперируется, конфликтует, ассимилируется, мимикрирует и т.д. с иными дискурсными практиками, юридизация бесспорно предполагает перекодирование действительности, а не механическое воспроизведение ее или отражение детермирирующих ее структур. То, что юридизация есть перекодирование реальности, как Вы справедливо отмечаете, "встраивание в новую парадигму, чтобыпотом быть вновь раскодируемой", представляет собой, на мой взгляд, еще один аргумент в защиту тезиса о высочайшей степени социокультурном характере юридического дискурса.
Что касается системы референций ("онтологии", предметной области) дискурса права, отмечу, что физические вещи,конечно же, не являются его предметом, но лишь до тех пор, пока не приобретают особый "социокультурный", ценностный статус, например, не начнут быть ассоциируемы с собственностью, возможностью обладания. Это означает, что физическая вещь проблематизируется в юридическом дискурсе и становится важным предметом юридического познания и коммуникации в том случае, если "удается" вычитать в ней релевантные абстрактным предметам (справедливость, честь, долг, свобода) смыслы. Если этого не происходит, физическая вещь "выпадает" из зоны предметной области юридического дискурса. Подчеркну, что я веду речь не о физических или иных вещах как таковых - ведь не вещь как таковая является предметом дискурса, а ее (иногда искусственно создаваемая) семантика. Предмет юр.дискурса - это не физическая вещь, а ее ценностный образ, ее реферирование, значимый жест указания на нее, ценностные действия в ее отношении. Поэтому соглашусь с Вами, что физические и абстрактные вещи - это не одноуровенвые элементы предметной области юр.дискурса; абстрактные (ценностные) предметы безусловно предопределяют смысловой статус и тематизацию физических вещей в ходе юридизации. Другой вопрос - что абстрактные предметы достаточно часто импортированы из иных институциональных режимов (хоть впоследствии и могут быть ресемантизированы в юридическом дискурсе).
Еще раз благодарю Вас за важный для меня комментарий.
 
KAAДата: Воскресенье, 26.12.2010, 14:48 | Сообщение # 4
Группа: Администраторы
Сообщений: 20
Статус: Offline
Евгений Александрович, спасибо за доклад. Меня как лингвиста, только начинающего вникать в область права, заинтересовал следующий момент, который прошу Вас пояснить мне. Говоря о предметной области юридического дискурса, Вы упомянули, что объектами правового регулирования могут быть так называемые "ожидаемые вещи" (т.е. "которые не существуют в настоящем, но их появление ожидается в будущем" - цитата) и так называемые "ожидаемые действия и отношения". Сфера будущего, как известно, воспринимается как потенциальное, в отличие от сферы прошлого и настоящего, которые воспринимаются как реальное. Другими словами, утверждая что-либо о будущем положении дел в действительности никто не может быть уверен в том, что такое положение дел реально будет иметь место. Каким образом то, что касается сферы будущего, т.е. то, что еще не наступило и, вполне возможно, может не наступить, становится объектом правового регулирования?
Заранее спасибо!
Александр Карагодин
 
discourserДата: Среда, 29.12.2010, 08:44 | Сообщение # 5
Группа: Пользователи
Сообщений: 2
Статус: Offline
Уважаемый Александр, спасибо за вопрос. Постараюсь ответить на него следующим образом. На мой взгляд, оперирование "ожидаемыми вещами" - это действительно одна из специфицирующих черт юридического дискурса, если его сравнивать по этому признаку с другими дискурсными типами. Отношения собственности являются объектом правового регулирования, а это значит, что любой их результат и эффект в будущем есть экстраполяция нынешнего положения дел, требующая аналогичной юридизации - примерно такова "логика" юридического дискурса. Например, урожай как возможный (желательный, потенциальный, ожидаемый) факт будущего, представляющий собой результат в действительности закрепленного права на землю, "подлежит" юридизации как объект права, несмотря на то, что его в действительности пока еще нет и может не быть вообще. Но то, кому он будет принадлежать и в каком объеме, когда (если) он станет фактом настоящего, определяется уже сейчас. То же можно сказать о завещании, составленном живущим человеком; деловых сделках о товаре, который еще не произведен, регуляции поведения в случае чрезвычайных обстоятельств и т.п. Различия между "ожидаемыми предметами" юр.дискурса - в степени вероятности события. Безусловно, никто не может быть уверен в том, что некоторое положение дел станет реальным, но в некоторых обстоятельствах мы уверены в большей степени (как, например, в случае с завещанием), а в других - в меньшей (например, в случае с форс-мажорными обстоятельствами). Но то, что в юридическом дискурсе уверенность относительно будущего положения дел является своеобразным атрибутом нормализации общественных отношений, отличает его от многих других типов дискурса. И это закономерно - ведь речь идет именно о нормализации, упорядочивании, регламентации общественной жизни, а это становится возможным в случае проекции настоящего в будущее. И в этом смысле образ будущего в юридическом дискурсе всегда строится на закономерностях настоящего положения дел (заключение сделки относительно еще не произведенного товара будет более вероятно, если между сторонами уже накоплен аналогичный экономический опыт), а иногда и на стремлении их "улучшить" (принятие закона о "материнском капитале" основано на оценке настоящих тенденций деторождения как неудовлетворительных и сделано с расчетом на улучшение демографической ситуации).
Спасибо.
Евгений Александрович Кожемякин
 
Форум » Конференция 2010 » Правовая коммуникация, юридический дискурс и юридическая риторика » Кожемякин Е.А. Юридический дискурс как культурный феномен:..
Страница 1 из 11
Поиск: