Приветствую Вас Гость | RSS

Юрислингвистика: судебная лингвистическая экспертиза, лингвоконфликтология, юридико-лингвистическая герменевтика

Четверг, 20.07.2017, 17:50
[] [Форум: главная ·] [ На главную страницу конференции ] [Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » Конференция 2012 » Лингвоконфликтология » Орлова О.В. Религиозный текст и экстремизм – две вещи несовм
Орлова О.В. Религиозный текст и экстремизм – две вещи несовм
BrinevДата: Вторник, 11.12.2012, 17:39 | Сообщение # 1
Группа: Администраторы
Сообщений: 197
Статус: Offline
 
ngolevdДата: Суббота, 15.12.2012, 17:18 | Сообщение # 2
Группа: Администраторы
Сообщений: 186
Статус: Offline
Уважаемая Ольга Вячеславовна. Полностью согласен в основным выводом доклада - решать проблему речевых правонарушений нужно только в контексте дикурсивных практик. Однако я бы хотел расширить проблему лингвоправовой квалификации религиозных текстов и найти более общие основания решения подобных вопросов. К сожалению, мне не удается сделать эту проблему достоянием умов специалистов ни лингвистики, ни юристики, ни юрислингвистсики. На форуме нашего сайта уже два года висит тема "О субъекте толкования текста закона", никого не задевая. Так вот, вопрос о субъекте правонарушения в связи с эксремисткскими текстами принципиален и для проблемы, освещаемой в Вашем докладе. Если мы из религиозного текста извлекаем интенции его автора (задаемся вопросом, что имел в виду автор), то не получается ли, что мы вменяем экстремизм именно автору. Абсурдна сама постановка такого вопроса. Но зачем тогда так яростно полемизируют по вопросу, что тот или иной текст не имеет в виду того-то и того-то или имеет? Может быть, носителем экстремизма является сам текст? Ведь создаются же списки экстремистских текстов, независимо от того есть у них автор или нет. То есть сам текст - нарушитель закона? Или это орудия правонарушения (по типу запрещаемых для хранения видов оружия или наркотических средств, запрещаемых списочно). Или все-таки правонарушением является само чтение таких текстов, а преступник - тот, кто их читает. Но читать их можно с разными целями (в том числе и с целью противодействия) и результатом чтения могут быть разные трактовки и выводы. Значит преступником является тот, кто все-таки реально совершил экстремистские действия, в том числе начитавшись экстремистской литературы Тогда автора таких текстов надо трактовать как заказчика или провокатора? А если нет автора - то заказчик-провокатор сам текст? И так далее - по кругу. Нет ли выхода из этого круга? Что или кого мы судим, а на стадии следствия ищем, изучая экстремистский текст? Экспертиза, кстати, - компонент следствия.
 
TgubaevavДата: Суббота, 15.12.2012, 18:26 | Сообщение # 3
Группа: Пользователи
Сообщений: 64
Статус: Offline
Уважаемые коллеги, мне кажется, что в случае с экстремизмом и экстремистскими текстами мы не можем говорить о "преступлении" и "преступнике" в том же смысле, как в ситуациях, например, убийства, разбоя, изнасилования и т.д. Все экстремистские составы, с которыми имеет дело эксперт-лингвист, объединяет по сути одно: в любом случае это ограничение свободы информации. Да, каждый может и искать, и получать, и воспризводить, и создавать тексты (информацию), каждый сам для себя, вне зависимости от других, определяет способы, какими он это делает. Но! Пропаганда человеконенавистнических идей - исключение, поэтому здесь под запрет подпадает всё: и сами тексты, несущие такую идею, и тот, кто их сочинил и распространяет. А совершать при этом сами экстремистские действия не требуется, достаточно лишь нарушить границы свободы информации - и привлекут к ответственности за экстремизм.
 
ngolevdДата: Суббота, 15.12.2012, 20:02 | Сообщение # 4
Группа: Администраторы
Сообщений: 186
Статус: Offline
Хорошо. Спасибо. Юридическую сторону уяснил. Но меня, как Вы понимаете, больше интересует лингвоэкспертная сторона: что эксперту вменяется найти в религиозном тексте, проходящем по "экстремистской статье"? Человеконенавистническую идею? Но это не вопрос для лингвиста. (а кстати, для кого) Пропаганду? Но пропаганда - сама по себе - вещь хорошая. Программа КПРФ пропагандирует коммунистическую идею. (реплика в сторону: для кое-кого она очень даже ненавистническая). На практике вопросы эксперту формулируются таким образом, что содержат подсказку, что надо искать. А вот если без подсказки. Так сказать, "чистый" лабораторный вопрос по религиозному тексту. Чистого железа в природе нет, но в лаборатории его получают.
 
TgubaevavДата: Суббота, 15.12.2012, 23:05 | Сообщение # 5
Группа: Пользователи
Сообщений: 64
Статус: Offline
Думаю, вопросы лингвисту по религиозному тексту должны быть поставлены так, чтобы он выявил языковые показатели прозелитизма (или сделал вывод об их отсутствии), то есть насильственного обращения в свою веру, нетерпимости, презрения, неуважтельного отношения к другим религиям, их обесценивания в глазах верующих и, шире, в общественном мнении. Ценность подлинно религиозного текста как раз и состоит в его сакральности, в том, что он воспринимается как идущий от Бога, как бы ни именовали его в той или иной религии. А если от Бога - значит, по определению это и совершенство, и неизменяемость - никому из смертных не дано перетолковывать сакральные слова. Тексты же экстремистские всегда псевдорелигиозны, там только видимость создается за счет определенной терминологии - а на самом деле они исполнены враждебности, ненависти. Мне кажется, лучший выход здесь - комплексная экспертиза текстов с привлечением лингвистов и религиоведов, с постановкой вопросов типа "Соответствует ли значение (такой-то фразы, такого-то слова, термина) в представленном тексте значению в канонических основах (такого-то религиозного учения)", "Имеются ли в тексте языковые показатели прозелитизма?"
 
хельгаДата: Понедельник, 17.12.2012, 21:58 | Сообщение # 6
Группа: Пользователи
Сообщений: 6
Статус: Offline
Уважаемые коллеги, спасибо за интерес к докладу. Вполне может быть, что носителем экстремизма является сам текст (вряд ли мы обнаружим автора лозунга "Бей жидов - спасай Россию!"), однако дискурсивная его актуализация - всегда воля и интенция конкретных субъектов. В случае религиозных текстов, на мой взгляд, отправной точкой должно служить все-таки не соответствие значения того или иного текстового фрагмента религиозным канонам (вполне можно себе представить и новые религиозные тексты, и новые комментарии - неканонические), а дискурсивную сущность текста, которая в принципе для применения к нему понятия экстремизма должна быть публичной и социально актуализированной, а также нацеленной на формирование определенного деструктивно окрашенного общественного мнения, а не определенных религиозных взглядов. Но в таком случае данный текст переходит из разряда религиозных текстов в разряд текстов публицистических. Поэтому основная моя идея состоит именно в определении дискурсивной принадлежности текста как первого шага алгоритма экспертизы по экстремизму. Поэтому считаю, что к собственно религиозному тексту (а определение дискурсивно-стилистической принадлежности текста и есть задача эксперта-лингвиста) "чистый" лабораторный вопрос на предмет наличия в нем экстремизма неприменим и нерелевантен.
 
elenaKДата: Вторник, 18.12.2012, 22:27 | Сообщение # 7
Группа: Пользователи
Сообщений: 18
Статус: Offline
Уважаемая Ольга Вячеславовна. Спасибо за доклад, затрагивающий один из "больных" вопросов в области лингвистической эксспертизы: определение природы подобных текстов и компетенций, методологической составляющей деятельности лингвиста-эксперта. Безусловно, предложенный Вами дискурсивно-ориентированный подход во многом снимает существующую субъективность при анализе и восприятии текстов подобного характера. Как думается, данная методика действительно носит эффективный характер при работе с текстами определённого (в частности религиозного) характера. Меня интересует другое. Как подобный подход будет "работать" на тексты других жанров, содержащих признаки экстремизма, например, надписи религиозного либо национального характера? В данном случае акцент ставится на социальную ориентированность и воздействующий потенциал?
С уважением,
Елена Валерьевна Кишина
 
хельгаДата: Среда, 19.12.2012, 06:57 | Сообщение # 8
Группа: Пользователи
Сообщений: 6
Статус: Offline
Елена Валерьевна, большое спасибо за вопрос. Да, я действительно полагаю, что аудиту на признаки экстремизма может быть подвергнут только публичный (рассчитанный на массового неконкретизированного адресата), социально актуализированный и интенционально нацеленный на формирование социальных девиаций текст. Надписи на заборе "Бей мусульман!" - без сомнения, таковой. У меня было дело о вербальном унижении (не только вербальном, - поставил на колени, сам говорил и заставлял говорить гадости) гастарбайтера во дворе многоэтажного дома. Можно ли признать такой текст межличностной беседой неформального характера и разговорной дискурсивно-стилистической приуроченности? Думаю, нет. Экстралингвистические параметры и авторская интенция всегда служат достаточно объективными критериями определения статуса текста. Ваша Ольга Вячеславовна Орлова, Томск
 
elenaKДата: Среда, 19.12.2012, 17:50 | Сообщение # 9
Группа: Пользователи
Сообщений: 18
Статус: Offline
Ольга Вячеславовна, спасибо за ответ. Ещё один уточняющий момент. Каков методологический инструментарий определения дискурсивно-стилистической приуроченности текстов подобного содержания? При доказательной базе мы используем классический набор признаков, дифференцирующих стилистическую приуроченность? Либо вырабатывем критерии отнесения текста к публичным с учётом экстремисткого содержания?
 
хельгаДата: Среда, 19.12.2012, 18:23 | Сообщение # 10
Группа: Пользователи
Сообщений: 6
Статус: Offline
Нет, на мой взгляд, здесь главным является фактор адресата: во-первых, "предусмотренного" автором адресата (если это массовый неконкретизированный адресат - текст априори публичного характера), а во-вторых "непредусмотренного" неконкретизированного адресата, который, судя по экстралингвистическим факторам, может быть свидетелем или участником коммуникативной ситуации (ср. исповедь/публичное покаяние). Приведу свой ответ из этой самой экспертизы
Совершены ли действия и высказывания N публично?
Для ответа на данный вопрос обратимся к данным словарей и статье Д.А. Бажина «К вопросу о понимании публичности в уголовном праве» (Российский юридический журнал. 2011. № 2. С. 162 – 168).
Следует отметить, что под публичным понимают «нечто, осуществляемое в присутствии публики, открытое» (Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка: 80 000 слов и фразеологических выражений. 4-е изд., доп. М., 2000. С. 631), а публика – это «люди, находящиеся где-нибудь в качестве зрителей, слушателей, пассажиров, а также вообще люди, общество (Там же, С. 630).
Д.А. Бажин, посвятивший отдельное научное исследование феномену публичности, говорит, что в юридической практике нет единого определения этого понятия: «анализ статей УК РФ не позволяет сформулировать определение публичности и однозначно ответить на основной вопрос: какова должна быть численность аудитории для того, чтобы деяние могло быть признано публичным? Существуют четыре подхода к решению данной проблемы, которые обладают достоинствами и недостатками. Под публичностью можно понимать обращение:
1)к двум и более лицам;
2) многим лицам, воспринимаемое в момент его высказывания не только теми, кому субъект преступления его адресовал, но и другими лицами;
3) широкому кругу лиц, под которым подразумевается большой, но поддающийся определению по численности круг лиц. При этом нижняя граница численности законодателем не указана, но отлична от двух;
4) неопределенному кругу лиц. Имеется в виду, что аудитория столь велика, что ее численность субъектом преступления не осознается и не конкретизируется».
После детального анализа представленных альтернатив, автор приходит к выводу, что «среди всех предложенных подходов к пониманию публичности наиболее аргументированным, несмотря на отдельные недостатки, следует признать первый подход: под публичностью должно пониматься обращение к двум и более лицам; воспринимаемое в момент его высказывания не только теми, кому субъект преступления его адресовал, но и другими лицами».
Следовательно, высказывание или действие, произведенное в публичном месте (месте, где свидетелями могут быть третьи лица в неопределенном количестве – от одного до условной бесконечности), а также в присутствии третьих лиц, независимо от их количества, можно назвать публичным.
Поскольку рассматриваемые действия и высказывания N были произведены в публичном месте (на улице, у подъезда многоквартирного дома) и в присутствии свидетелей, давших официальные показания, они совершены публично.
А для определения дискурсивно-стилистической принадлежности текста на самом деле достаточно классического набора признаков: цель, сфера общения и т.д. плюс языковые признаки стиля/дискурса. Хотя можно предположить более сложные случаи гибридных неоднозначных текстов и текстов-мимикрий, но и их стилистический статус вполне доказуем с помощью стилистического анализа.
 
Форум » Конференция 2012 » Лингвоконфликтология » Орлова О.В. Религиозный текст и экстремизм – две вещи несовм
Страница 1 из 11
Поиск: