Приветствую Вас Гость | RSS

Юрислингвистика: судебная лингвистическая экспертиза, лингвоконфликтология, юридико-лингвистическая герменевтика

Суббота, 23.09.2017, 19:20
[] [Форум: главная ·] [ На главную страницу конференции ] [Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » Конференция 2010 » Секция "Проблемы юридической терминологии и лексикографии" » Олзоева Я.В., Тумурова А.Т. Речевая агрессия: поступок, прос
Олзоева Я.В., Тумурова А.Т. Речевая агрессия: поступок, прос
brinevkДата: Пятница, 17.12.2010, 22:08 | Сообщение # 1
Группа: Администраторы
Сообщений: 195
Статус: Offline
Страница обсуждения доклада Янины Васильевны Олзоевой и А.Т. Тумуровой
Речевая агрессия: поступок, проступок, преступление?
 
ngolevdДата: Вторник, 21.12.2010, 17:15 | Сообщение # 2
Группа: Администраторы
Сообщений: 186
Статус: Offline
Уважаемая Янина Васильевна (К сожалению не знаю имени-отчества А.Т. Тумуровой). С интересом прочитал Ваш доклад. Вижу в нем немало выходов на актуальные для меня вопросы, связанные с квалификацией семантики терминов. На разных "площадках" нашего форума я их уже не однажды ставил, но обсуждаются они с трудом. Тем не менее надо это делать. Особенно меня интересует предел компетенции лингвиста в деле семантизации термина. Какие компоненты содержания термина уже не в его сфере?
Вы работали над докладом с профессиональным юристом, поэтому мои вопросы как раз предполагают формулировку самих принципов взаимодействия двух типов презумпций: лингвистических и юридических.
1. Целевая установка Вашего доклада - практическая. Что имеется в виду - рекомендация юристам, как понимать термин, или в каком значении его употреблять? Правомочен ли лингвист это делать?
2. Что означает ваш вывод о необходимости дальнейших изысканий в области семантики - идет ли речь об изучении узуса того, как употреблены в различных текстах )
3. Вы активно изучаете значения слов в различных толковых словарях. Возможно ли, на ваш взгляд, переносить общенародные значения в юридическую парадигму?
4. Вы рассматриваете семантику термина "агрессия" в разных науках. У каждой свое значение этого термина. Это один и тот же термин или разные? Например, термин информация в биологии, кибернетике, лингвистике и др. науках имет разный смысл и в словарях описывается под цифрами 1., 2. 3...То есть как бы омонимы (или ЛСВ?).
Заранее благодарен за ответы. Николай Данилович Голев


Сообщение отредактировал ngolevd - Вторник, 21.12.2010, 17:19
 
TgubaevaДата: Вторник, 21.12.2010, 20:26 | Сообщение # 3
Группа: Пользователи
Сообщений: 160
Статус: Offline
Уважаемые коллеги, простите меня за ворчню, но КоАП РСФСР давным-давно утратил силу, и теперь, согласно современной терминосистеме, у нас есть а) преступление, б) административное правонарушение, в) дисциплинарный проступок
 
000Дата: Четверг, 23.12.2010, 19:28 | Сообщение # 4
Группа: Удаленные





Уважаемый Николай Данилович! Большое спасибо за вопросы. Меня также крайне интересует, каковы пределы экспансии лингвистики в праве. Полагаю, что речь должна прежде всего идти о содержании самих терминов. Несмотря на попытки юристов конкретизировать их значение, уточнить, накладывая определенные ограничения, сделать это принципиально невозможно! Безусловно, задача лингвистов – с максимальной полнотой описать семантику слов, подвергшихся терминологизации, включая коннотацию. Термин не может полностью отвлечься от узуального значения, однако каково должно быть это соотношение в правовом употреблении? Пока у меня нет ответа на этот вопрос. Действительно, в разных областях знания агрессия истолковывается по-разному, но эта разница связана с тем, насколько широко (или узко) используется термин агрессия. Вряд ли мы имеем дело с ЛСВ.
С уважением, Я.Олзоева
 
IrikaДата: Четверг, 23.12.2010, 23:02 | Сообщение # 5
Группа: Пользователи
Сообщений: 1
Статус: Offline
Уважаемые коллеги! у меня есть ряд вопросов для обсуждения:
1) Как вы оцениваете наличие агрессии в публичных выступлениях государственных деятелей, первых лиц государства?
2) Правомерность, оправданность речевой агрессии в выступлениях именно государственных деятелей (да еще имеющих юридическое образование...)?
3) Не интересен ли вам предмет такого исследования?
4) Можно ли утверждать, что в выступлениях государственных деятелей объектом агрессии является не кокретное "живое существо", а целая социальная группа - носители противоположных политических и социальных идей, национальные меньшинства?
5) Не считаете ли, что организация международной конференции по данной тематике послужит хорошим воспитательным фактором для государственных деятелей всех стран, но некоторых - особенно. smile
С уважением, Ирина Борисовна


Сообщение отредактировал Irika - Пятница, 24.12.2010, 15:57
 
000Дата: Пятница, 24.12.2010, 10:19 | Сообщение # 6
Группа: Удаленные





Уважаемый Николай Данилович! Меня как юриста волнует единство терминологическое. За всяким терминологическим единством и единством судебной и другой правоприменительной практикой всегда стоит сложная многоуровневая и культурно предопределенная политическая и правоохранительная система. Моменту придания тому или иному термину того или иного значения всегда предшествуют разные процессы, которые влияют так или иначе на объем понятийный, смысловой и т.д. В современном мире науке (любой – филологии, юриспруденции, естествознанию и т.д.) придается большее значение, чем, скажем, религиозному дискурсу. Поэтому можно сказать, что рекомендации специалистов-филологов, безусловно, носят значимый характер для формирования языка нормативного правового акта. Более того, достижения науки о языке, в том числе о его семантике («рекомендации филологов – юристам») становятся формой правомочия лингвиста. Безусловно, это «правомочие» в правовом значении относительное, поскольку оно по строгим правовым процедурным и другим параметрам не носит юридического или властного веления, каковой силой обладают акты, скажем, официального толкования. Такие рекомендации способны воздействовать на коллективное правосознание носителей властных полномочий, следовательно, воздействуют на общественные отношения опосредованно.

Что значит переносить «общенародные» значения в юридическую парадигму? Общенародная практика истолкования слов не отделена «китайской стеной» от юридической. Мы принимаем Конституцию, законы и другие обязательные тексты. Судебная система служит мостом для «перенесения» правовых абстракций текстов в конкретные взаимные действия конкретных субъектов права. И все это в непрерывном процессе взаимодействия.

Что касается речевой агрессии, то она, как всякое насилие, выступает формой взаимодействия людей и может быть как полезна в целом для социального развития, так и вредна. Задача юриспруденции, шире общества, предупреждать, пресекать опасные для социального развития общества формы агрессии, в том числе речевой. Правовые меры в современном, так называемом правовом обществе для правового государства приобретают главенствующее положение. Эти такие важные сегодня меры и включают обсуждение и выявление таких отличительных особенностей речевой агрессии, которые должны подпадать под уголовный запрет и наказание.

С уважением, Анна Тимофеевна Тумурова.

 
000Дата: Пятница, 24.12.2010, 10:19 | Сообщение # 7
Группа: Удаленные





Уважаемые коллеги, действительно, новый кодекс административных правонарушений (КоАП) фактически отказался именовать административные правонарушения проступками. Кстати, и гражданско-правовые правонарушения уже также чаще именуют деликтами, а не проступками. Тенденция, однако. О чем это говорит? Лингвистические и юридические презумции, как удачно выразился Н.Д. Голев, действуют солидарно! Замена термина «проступок» на «деликт» - очевидное стремление языка права выработать такой понятийный аппарат, который в наименьшей степени зависел бы от субъективного истолкования. Тем не менее, как видно из реплики (за что спасибо), на сегодня не удается избежать расплывчатости в терминологии. С уважением, Янина Васильевна Олзоева, Анна Тимофеевна Тумурова.
 
ngolevdДата: Воскресенье, 26.12.2010, 17:42 | Сообщение # 8
Группа: Администраторы
Сообщений: 186
Статус: Offline
Уважаемая Анна Тимофеевна. Спасибо за Ваш ответ - ясный, содержательный, корректный.
К сожалению, я не располагаю примерами, когда - далее цитирую Ваш текст - достижения науки о языке, в том числе о его семантике («рекомендации филологов – юристам») становятся формой правомочия лингвиста, и когда в смысловой сфере терминов - также цитирую с небольшой модификацией - рекомендации специалистов-филологов носили бы значимый характер для формирования языка нормативного правового акта. Разумеется, я читал в учебниках по юридической технике такого рода тезисы-пожелания, но как они реализуются на практике пока не представляю. Кроме, КОНЕЧНО, ЧИСТО ВНЕШНИХ рекомендаций. Особенно меня беспокоит вопрос о проекции "достижений науки о языке в область юриспруденции", хотя бы теоретической. У меня сложилось стойкое убеждение, что лингвистическое мышление юристов-ученых, преподавателей (а через них и практиков) покоится на устаревших презумпциях (ИНТСТРУМЕНТАЛИСТСКИХ, НОРМОЦЕНТРИЧЕСКИХ, где норма -центральная единица языка и речи) и вовсе не склонно принимать "достижения". В частности, авторы разделов учебников по теории государства и права, где говорится о роли языка в праве, разумеют язык как формально-технический инвентарь, способ материализации воли законодателя. По канонам юридической техники акт коммуникации завершается оформлением текста, а не его восприятием адресатом (так говорит современная лингвистика, в частности теория речевх актов). Сознание адресата не воспринимает ЧУЖУЮ мысль (даже если это мысль самого законодателя), а создает свою собственную. Язык - утверждают новейшие концепции языкознания - не только средство и не только объект (но и СУБЪЕКТ) коммуникации и даже мыслеобразования. И. т.д. и т.п. Я не представляю, каким образом эти идеи могут войти в здание, сооруженное из кирпичей нынешней юридической техники в ее лингвистической части, не заставив зашататься ее древние стены. Иными словами, по моему мнению, юридическая техника в ее нынешнем состоянии НЕ НУЖДАЕТСЯ в достижениях науки о языке. Буду искренне рад, если Вы поколеблете это мое несколько мрачноватье убеждение. Н.Д. Голев


Сообщение отредактировал ngolevd - Воскресенье, 26.12.2010, 17:58
 
TgubaevaДата: Воскресенье, 26.12.2010, 20:16 | Сообщение # 9
Группа: Пользователи
Сообщений: 160
Статус: Offline
Уважаемый Николай Данилович! Что "юридическая техника в ее нынешнем состоянии НЕ НУЖДАЕТСЯ в достижениях науки о языке" - это, как мне кажется, ничуть не мрачновато. Да, это факт, но не потому, что лингвистика как-то там ущербна или юристы слишком заносчивы, просто инструментарий юридической техники соотносится не с "языком вообще" (в этом-то случае лингвистика более чем пригодилась бы!), а со специальным, сугубо специальным случаем его прикладного использования - ЯЗЫКОВОЙ ФОРМОЙ существования права. То есть вектор направлен не от языка к праву (как писать законы так, чтобы их все понимали и т.д. и т.п.), а противоположно, от права - к языку: как вообще писать законы, как выразить в слове идеи, направляющие правовое регулирование, и сами правила на основе этих идей как сформулировать. От права идем к языку. При этом в качестве исходного материала, как установлено законом, берем государственный язык (у А.Д.Васильева интересный доклад о нем! smile ). А он нормирован, то есть уже предполагается, что достижения лингвистики, пусть нормативной, в нем учтены, уже реализованы. Закон - атрибут власти, и следование ему обязательно вне зависимости от того, кто и как его воспринимает (в лингвистическом смысле восприятия). Другое дело, что и сама власть тоже должна быть ограничена законом, а право и закон могут не совпадать. Кстати, в этом отличие нормативизма (нормоцентризма, если угодно) от философского понимания права, которое сейчас в нашей Конституции закреплено. Нормативизм говорит: все, что исходит от власти как ее веление в форме закона - это и есть право, и ему надо безусловно подчиниться, как форме, невзирая на содержание закона. А при философском подходе картина меняется, трактовка примерно такая: право обладает своей собственной, уникальной сущностью регулятора человеческих отношений на основе идей свободы, добра и справедливости (искусством добра и справедливости называли право римляне). Правовой закон - тот, содержание которого соответствует этой сущности, неправовой - который от этой сущности отступает. Классический пример - законы о расовом превосходстве в нацистской Германии.
А для юридической техники главное - не столько достижения лингвистики, сколько понимание системы права и умение толковать. Тогда создание правовых текстов - будь то законодательные или правоприменительные - не будет затруднительным.


Сообщение отредактировал Tgubaeva - Воскресенье, 26.12.2010, 20:22
 
ngolevdДата: Понедельник, 27.12.2010, 08:39 | Сообщение # 10
Группа: Администраторы
Сообщений: 186
Статус: Offline
Уважаемая Тамара Владимировна. Не могу не отдать должного многим дискуссиям на нашем форуме. Их реальная продуктивность в плане диктума превосходит даже идеальные предположения организаторов. Удивляет и модус - доброжелательность, открытость, местами переходящая в откровенность.
Писать доклад, похоже, впору
про то, что миру явит форум.
Одно явление вполне очевидно - сформировалось научное сообщество со значительным синергетическим потенциалом.
Я признателен Вам за Ваш последний пост, он позволяет мне углубить и более четко эксплицировать позицию, не ограничиваясь поверхностными декларациями. Я понимаю, что в современной юридической технике - цитирую - "вектор направлен не от языка к праву (как писать законы так, чтобы их все понимали и т.д. и т.п.,а противоположно, от права - к языку: как вообще писать законы...".
Однако я считаю, что редукция первого подхода чревато для правовой коммуникации. Я не буду повторять положения свой статьи "Лингвистические тупики юридичекой техники" (Юрислингвистика-8), а двинусь далее в направлении прояснения (может быть, удастся). Главное: я не могу согласиться с эффективностью посылки, при которой можно писать законы, не заботясь о том, "чтобы все их понимали" (не понимаешь - твои проблемы, как написал один из участников нашео форума), хотя эта посылка в самом деле доминирующая в юридической технике (и через нее в ментальности юристов). С моей точки зрения, это нарушает фундаментальные принципы любой коммуникации, в том числе правовой. Коммуникация не заканчивается написанием правильного текста, она заканчивается КОММУНИКАТИВНЫМ РЕЗУЛЬТАТОМ. Если под коммуникацией понимать общение автора и адресата, то коммуникативный результат есть то или иное воздействие на адресата, в том числе в плане понимания текста. Адресат не понял - коммуникативный акт НЕ СОСТОЯЛСЯ. То есть ПЕРЛОКУЦИЯ есть не некое бесплатное приложение к коммуникативному акту (как "думает" традиционная нормоцентрическая лингвистика, для которой соблюдение норм - самоцель), а неотъемлемый, необходимый и ВАЖНЕЙШИЙ компонент коммуникации. Любой. Даже правовой. Далее. По поводу тезиса: "Если текст написан правильно, а адресат не понял - то это его, адресата, проблемы". Тут позвольте решительно не согласиться. Не буду касаться этического аспекта - непонимание текста закона это не личная проблема адресата, а проблема всего общества. Я только про коммуникативный аспект. Перлокуция говорит о том, что если тебя не поняли, то ты сам виноват - нее сумел сказать так, чтобы тебя поняли! Если бы юридическая техника приняла этот очевидный тезис теории речевых актов, то может быть повнимательнее относилась бы к обыденному толкованию и уяснению текстов, порожденных по ее канонам. Правильность - не есть единственный и главный критерий хорошей речи, гласит постулат современной коммуникативной лингвистики. Если художественное произведение написано правильно, можно сказать образец для учебников, литературоведы утверждают, что это идеал, шедевр, а его никто не читает - скучно - то можно ли считать, что это хорошее произведение? А что такое хорошее художественное произведение. А то, которое покорило умы и души читатели. Перлокуция, однако. Она говорит - акт художественной коммникации между писателем и читателем состоялся! А вот правовой коммуникации адресат не нужен, ибо "вектор направлен не от языка к праву, не в сторону -как писать законы так, чтобы их все понимали". Далее. Вы пишете, что юридическая техника интересуется "ЯЗЫКОВОЙ ФОРМОЙ существования права". Сделаем акцент на слове "существование" и попытаемсяответить на вопрос, что есть существование текста вообще и текста закона в частности. Если этот вопрос сложен, упростим его до аспекта "где существует". Ну не на бумаге же, не в библиотеке, в каком нибудь фолианте типа "Русская правда" или "Законы Российской империи в 93 томах". Значит ПОДЛИННОЕ, функциональное! существование закона - в сознании законопослушного гражданина.
Продолжение следует.
Голев Николай Данилович.


Сообщение отредактировал ngolevd - Понедельник, 27.12.2010, 08:42
 
Форум » Конференция 2010 » Секция "Проблемы юридической терминологии и лексикографии" » Олзоева Я.В., Тумурова А.Т. Речевая агрессия: поступок, прос
Страница 1 из 11
Поиск: