Приветствую Вас Гость | RSS

Юрислингвистика: судебная лингвистическая экспертиза, лингвоконфликтология, юридико-лингвистическая герменевтика

Четверг, 20.07.2017, 17:45
[] [Форум: главная ·] [ На главную страницу конференции ] [Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » Конференция 2010 » Экспертные исследования спорных речевых произведений: методология и методика » Карагодин А.А. Утверждение о факте в прагматическом аспекте
Карагодин А.А. Утверждение о факте в прагматическом аспекте
000Дата: Среда, 08.12.2010, 18:21 | Сообщение # 1
Группа: Удаленные





Страница обсуждения доклада Александра Александровича Карагодина
Утверждение о факте в прагматическом аспекте
 
ngolevdДата: Среда, 05.01.2011, 21:49 | Сообщение # 2
Группа: Администраторы
Сообщений: 186
Статус: Offline
Добрый день, Александр Александрович. Благодарю Вас за содержательный доклад, в котором актуализировано собственно лингвистическое содержание в его, так сказать, первозданном виде. Общее направление исследованиря - от лингвистике к судебной коллизии выполнено Вами вполне убедительно и основательно. Но не могли бы Вы прояснить обратную направленность: от правовой коллизии к лингвистике? Этот вопрос возникает у меня при реконструкции генезиса правовой коллизии, породившей необходимость лингвистической ее интерпретации, причем в столь тонком варианте, который редко бывает свойствен судебным ситуатемам. Если свести мой вопрос к сухому остатку, то он выглядит так: предполагали ли авторы статей Гражданского кодекса, в которых употреблены слова "утверждение", "сведение", "информация", "мнение" те тонкости, которые вносит в них лингвист, отличая их от не-утверждений, не-сведений, не-мнений? Не были ли в изначальном употреблении законодателя эти слова не терминами, а просто общенародными употреблениями, а лингвисты занимаются их терминологизацией? Юридической? (имеют ли на то право?) Лингвистической (зачем?)? Так, к примеру, если законодатель использует где-нибудь не мудрствуя лукаво словосочетание "словесное осорбление", а лингвист начнет "мудрствовать" - решать, какое слово имелось в виду - фонетическое, лексическое, синтаксическое и т.д. и т.п. -, то правомерна ли такая семантизация- терминологизация? Н.Д, Голев. PS Частный вопрос. Вы не упоминаете книги "Понятия чести, достоинства.." М., 1997, в которой впервые довольно подробно обсуждаются поставленные Вами вопросы. Это позиция или случайность?

Сообщение отредактировал ngolevd - Среда, 05.01.2011, 21:56
 
NinaOДата: Четверг, 06.01.2011, 11:19 | Сообщение # 3
Группа: Пользователи
Сообщений: 13
Статус: Offline
Александр Александрович! Большое спасибо за доклад. Хотя я восприняла информацию, изложенную в нём, скорее, не как лингвист, а как журналист. И у меня даже не вопрос, а просто реплика. Вы говорите о фактитивных высказываниях, которые представлены в журналистском тексте и несут на себе информационную функцию. Но журналистский текст имеет две основных функции - это функции информирования и функция интерпретации/оценки действительности ( она свойственна в основном группе аналитических и художественно-публицистических жанров). Журналист, сообщая о чём-то, уже оценивает действительность, проявляя свою субъективность, присущую журналистской деятельности изначально, даже на уровне отбора фактов, не говоря уже и о языковом выражении этих фактов. То есть любой публицистический текст выполняет не только информационную функцию, но и аналитическую, конструируя таким образом определённую информационную картину мира. Эти две функции могут друг друга дополнять, а могут и вступать в конфликт (потенциальный или уже реальный, юридический). Думаю, что в анализе публицистического текста, направленного на массовую аудиторию, необходимо учитывать эти две стороны.
 
KAAДата: Пятница, 07.01.2011, 23:17 | Сообщение # 4
Группа: Администраторы
Сообщений: 20
Статус: Offline
Здравствуйте, Николай Данилович. Спасибо за вопрос, и предложенный аспект рассмотрения проблемы. Прошу меня извинить, не было возможности ответить сразу.
В судебной практике, если я правильно понимаю, именно последние 10-15 лет стали разграничивать два рода информации: «объективную» (выраженную в форме утверждения о факте) и «субъективную» (выраженную в форме мнения, предположения, оценки и т.д.). Для лингвистики проблема разграничения встала в результате возникновения судебной лингвистической экспертизы, а вот проблема соотношения «субъективной» и «объективной» информации имеет давнюю историю (причем характерна как для семантики (причем на уровне слова и предложения), так и для прагматики) и восходит к философской проблеме соотношения / взаимодействия сознания и реальности. Одно замечание: проблема разграничения – прикладная проблема, в отличие от проблемы соотношения, которая имеет теоретический статус. Направление «от лингвистики к судебной коллизии» остается проблемным полем, поскольку, как мне кажется, здесь проявляется общая закономерность, характерная для области соотношения теоретической (или по другому - фундаментальной) и прикладной науки: в какой мере прикладное исследование должно основываться на достижениях фундаментальной науки (подробнее об этом см. дискуссию в журнале «Вопросы философии» №5 за 2008 год). Здесь задача, я думаю, – находить новые логико-лингвистические основания для разграничения двух видов информации (сейчас использующиеся основания не решают всех проблем) и, конечно, создавать технологии (методики) разграничения (в качестве примера могу привести статьи С.В. Дорониной, занимающейся созданием методики разграничения).
Понятно, что авторы статей Гражданского кодекса не предполагали «всех тонкостей», которые вкладывают в них лингвисты (для лингвистов все-таки, правда в другом ракурсе, данная проблема «родная»). Возможно, я не понимаю сути проблемы, но мне кажется, что в любом случае лингвисты будут наполнять данные понятия «своим» содержанием, использовать свои методики разграничения, скорее всего не совсем понятные юристам и простым носителям языка. Тот факт, что простые носители языка не различают фактитивную и оценочную информацию, содержащуюся в высказывании, доказывает то, что в решении этой проблемы необходимы специальные лингвистические познания (хотя существует какое-то недоверие к результатам лингвистического исследования?). Юридическое «закрепление» в каком-нибудь Постановлении содержания данных понятий и даже методик разграничения, думаю, вполне возможно (как например, создание словаря неприличных форм). Однако это решение не избавит юристов от необходимости лингвистической экспертизы, а лингвистов – от трудностей, связанных с отнесением или не-отнесением того или иного конкретного высказывания к группе, которая является основанием к привлечению к ответственности. Я так понимаю, для юристов характерно сведение всего многообразия соотношения «объективной» и «субъективной» информации к простой оппозиции с четко отграниченными друг от друга компонентами. Это, с одной стороны, информация о мире («объективная», фактитивная), выраженная в форме утверждения о факте, с другой – информация о субъективных представлениях говорящего о мире, выраженная в форме мнения, предположения, оценки и т.д. Ясно, что в реальной ситуации общения существует множество переходных случаев, которые заранее предусмотреть невозможно, даже лингвистам.
О книге "Понятия чести, достоинства.." М., 1997: пока это была случайность …
_________________________________________________________________________________________
Нина Владимировна, спасибо за комментарий. И все-таки не могу с Вами согласиться: не может быть все в тексте интерпретацией. Я как читатель стремлюсь получить из журналистского текста (любого жанра) прежде всего информацию о мире, а не информацию о чьих-то субъективных представлениях о мире.
С уважением Александр Карагодин
 
brinevkДата: Суббота, 08.01.2011, 10:59 | Сообщение # 5
Группа: Администраторы
Сообщений: 195
Статус: Offline
Александр Александрович, я хотел бы поставить тот же вопрос, что и Николай Данилович, по крайней мере, я думаю, что такой же. Предположим, что 152 ст. написал некто Кибиткин. Через некоторое время встает вопрос, а каков же характер противопоставления фактов и мнения. Чтобы решить этот вопрос обращаются к автору. Он комментирует положение нормы в том числе, смущаясь, приводит пример: "Вот, например, высказывание "Кибиткин - ублюдок" это высказывание, которое можно опровергнуть". Через некторое время относително Кибиткина производят такое высказывание, он бежит в суд и настаивает на опровержении. Назначают лингвистическую экспертизу, эксперт говорит, что это высказывание нельзя опровергнуть, а Кибиткин говрит, но я то лучше знаю, я норму разрабатывал и когда писал ее имел в виду, что Кибиткин - ублюдок - опровержимо. Вопрос: Что делать?
С уважением Бринев
 
KAAДата: Суббота, 08.01.2011, 11:32 | Сообщение # 6
Группа: Администраторы
Сообщений: 20
Статус: Offline
Уважаемый Константин Иванович, на мой взгляд, здесь два пути. Приводимое Вами высказывание можно рассматривать как опровержимое, если юридически "закрепить" за ним такой статус в каком-нибудь Постановлении: тогда такое высказывание будет опровержимым по решению суда. Другой путь - по "природе" самого высказывания, тогда оно будет неопровержимым. Скорее всего если слово "ублюдок" используется как отрицательная оценка (о человеке с низкими животными инстинктами), то его употребление в высказывании "Кибиткин - ублюдок" делает последнее оценочным суждением и соответственно неопровержимым. Последнее обстоятельство скорее всего не было известно законодателю Кибиткину, когда тот занимался составлением данного закона. Но почему бы ему не признать результат лингвистического исследования?
 
TgubaevaДата: Суббота, 08.01.2011, 16:30 | Сообщение # 7
Группа: Пользователи
Сообщений: 160
Статус: Offline
Уважаемые коллеги, позвольте небольшую справку относительно разграничений фактов и мнений. Оно для нас стало актуальным с принятием Конституции 1993 года, где положения о свободе мысли и слова (статья 29) - одна из основ нашего нового конституционного строя. В Гражданском же кодексе, насколько я помню, понятия "утверждение", "мнение", "оценка" в смысле статьи 152 не используются. А со вступлением под юрисдикцию Евросуда для нас обязательны его положения, по обсуждаемому вопросу приведу только один пример:
"Лингенс (Lingens) против Австрии. Решение Европейского Суда по правам человека от 8 июля 1986 г.
Пункт 46
С точки зрения Суда, следует проводить тщательное различие между фактами и оценочными суждениями. Существование фактов может быть доказано, тогда как истинность оценочных суждений не всегда поддается доказыванию. Суд отмечает в этой связи, что факты, на которых г-н Лингенс основывал свои оценочные суждения, так же как и его добросовестность, никто не оспаривал (см. п. 21).
Согласно статьи 111 § 3 Уголовного кодекса, взятой в сочетании с § 2, журналисты в подобных случаях могут избежать осуждения за совершение действий, перечисленных в § 1, если только они сумеют доказать истинность своих утверждений.
В отношении оценочных суждений выполнить это требование невозможно и оно нарушает саму свободу выражения мнений, которая является основополагающей частью права, гарантированного статьей 10 Конвенции".
Здесь ссылки на австрийское законодательство, но эта правовая позиция применима ко всем странам-участницвм Конвенции, в том числе и к России.
То есть речь не об опровержимости как таковой, а о моей свободе высказать свою собственную оценку - и опять же предполагается, что свобода моего слова не ограничивает права и свободы других лиц: высказываясь о человеке, пусть даже и очень негативно, я обязан выбрать корректную форму, которая не унижает достоинства, не оскверняет национальные чувства и т.п. А корректность определяется опять же не на уровне интенций ("хотел обидеть"), а с точки зрения узуса, восприятия "среднего человека", то есть того, что фиксирует словарь как соответствие литературной норме. Кроме того, оценочные суждения должны иметь достаточную фактическую основу.
В практическом смысле из этого следует примерно такой алгоритм действий судьи: получает спорный текст и устанавливает, что это по форме - утверждение о факте или оценочное суждение, основанное на достаточных фактах.
 
KAAДата: Суббота, 08.01.2011, 19:19 | Сообщение # 8
Группа: Администраторы
Сообщений: 20
Статус: Offline
Уважаемая Тамара Владимировна, спасибо за полезную справку. Позвольте задать в этой связи вопрос. Понятия "утверждение", "мнение", "оценка" и т.д. не упоминаются в с. 152 ГК РФ, но о них говорится в Постановлении Пленума Верховного Суда от 24.02.2005 г. как о формах, в которых может быть выражена информация о мире (за несоответствие действительности которой говорящий, ее распространивший, несет ответственность) и "субъективная" информация, отражающая индивидуальные представления говорящего (за распространение которой он ответственности не несет). Какова необходимость установления лингвистом предложенных в Постановлении форм выражения информации? (Так ли важна здесь форма, как, например, в случае оскорбления?) Или он может ограничиться указанием фактитивной и оценочной информации в тексте? У меня такой вопрос возникает потому, что я столкнулся с методиками (конечно, насколько я их правильно понимаю) разграничения (например, в работах Г.С. Иваненко), где понятие формы выражения информации как бы игнорируется: вычленяется фактитивная информация, например, в вопросительных по форме высказываниях (в вопросе «Что Х делал у убитого в ночь трагедии?» содержит скрытое утверждение «Х был у убитого в ночь убийства») или, например, в побудительных предложениях («Постесняйтесь хотя бы на саморекламу тратить отобранные у детей деньги»). В приведенных примерах вербализованные, но не открытые, а скрытые утверждения, передающие скорее имплицитную информацию, которая не всеми носителями русского языка может восприниматься (вычленяться из текста), а значит закономерно возникает еще один вопрос: может ли порочить такая информация, даже если она является фактитивной (об этом также говорится в докладе А.Н. Баранова, выставленном в рубрике «Стендовый доклад»)?
С уважением Александр Карагодин
 
TgubaevaДата: Суббота, 08.01.2011, 21:04 | Сообщение # 9
Группа: Пользователи
Сообщений: 160
Статус: Offline
Уважаемый Александр Александрович, к стыду своему, я давно уже не слежу за специальной лингвистической литературой и с методикой Г.С.Иваненко не знакома. Свои заключения пишу основываясь на классике стилистического анализа, которой считаю работу В.В.Виноградова о стиле "Пиковой дамы" (об этом писала и в ветке дискуссии по докладу Н.Обелюнас). От заключения эксперта по закону требуется объективность, в частности, его выводы должны быть основаны на общепринятых в науке и на практике положениях и быть проверяемыми. Исходя из этого, полагаю, эксперт должен делать выводы на основе эксплицированного, но под экспликацией подразумеваю в том числе и специальные риторические приемы, особенности композиции, контекст высказывания, которые реально влияют на смысл той или иной спорной фразы. В то же время они не примысливаются в виде субъективно множественных интерпретаций текста, ведь мы всегда можем конкретно указать, в чем особенность композиции, каков контекст и как строится тот или иной риторический прием - то есть все это эксплицитно, а не имплицитно. Строго говоря, то есть основываясь исключительно на языковой форме, мы ни вопросы, ни побуждения (я о приведенных Вами примерах) не можем рассматривать как фактологическую информацию. Ведь вопрос означает, что задающий его как раз и не располагает какой-либо информацией, фактом - потому и спрашивает о нем. То есть нет факта, мы только узнать о нем хотим. То же и побудительные высказывания - ну нет этого, в реальности, мы пока только побуждаеи к этому. Риторические вопросы - другое, это как раз прием усиления утвердительности высказывания, и мы как эксперты всегда можем наглядно продемонстриовать, как этот прием создан и работает. Полагаю (и тому подтверждение приведенная позиция суда), порочить может только утверждение о фактах. Потому суду и важно утановить эту форму выражения мысли. То есть форма тоже важна, но немного в другом ключе, чем при оскорблении. А для оскорбления в смысле 130 УК суду важно установить, что 1) фраза относится к конкретному лицу; 2) фраза относится к нему лично, а не к его деятельности, общественной позиции и т.п.; 3) фраза является неприличной, это мат либо прочие слова, помеченные словарями как бранные (это последнее - по прежним разъяснениям судебной практики, которые официально утратили силу, но продолжают действовать как мощный стереотип при оценке слов как оскорбительных: елси не так, то на уголовное оскорбление не тянет, это по 152 ГК уже получится)
Проблема в том, что чем шире подход к такого рода фразам (имею в виду повышенное внимание к имплицитности), тем проще обосновать произвол. Ну, допустим, губернатор или военком сочли себя оскорбленными, подали иск... а на самом деле это не привычное елейное восхваление vip - персоны, а мнение о нем, притом не предвзятое, имеющее фактические основания, видные по материалам дела. А у судьи или эксперта сын - призывного возраста... и с губернатором никто особо не захочет не соглашаться. Вот тут-то всяческая имплицитность и множественность интерпретаций и сослужит "нужную" службу. Нехорошо это.


Сообщение отредактировал Tgubaeva - Суббота, 08.01.2011, 21:13
 
KAAДата: Воскресенье, 09.01.2011, 12:05 | Сообщение # 10
Группа: Администраторы
Сообщений: 20
Статус: Offline
Уважаемая Тамара Владимировна, большое спасибо за ответ (он помог мне прояснить некоторые моменты). Прошу меня извинить за навязчивость. У меня еще один вопрос, относящийся к предыдущему Вашему посту. Вы говорите о том, что оценочные суждения должны иметь достаточную фактическую основу. Кроме того, эта же мысль прозвучала в Постановлении Европейского Суда, цитаты из которого Вы приводите в одной из тем форума. Какие последствия будут у того, кто распространил оценочные суждения, не основывающиеся на достаточных фактах? При этом свои оценки выразил в форме, соответствующей нормам общения и правовой норме. Как устанавливается это достаточное фактическое основание? Возможны случаи, когда для этих целей потребуются услуги лингвиста-эксперта?
С уважением Александр Карагодин
 
TgubaevaДата: Воскресенье, 09.01.2011, 14:11 | Сообщение # 11
Группа: Пользователи
Сообщений: 160
Статус: Offline
Уважаемый Александр Александрович! Я все же решила "перетащить" сюда из другой ветки один фрагмент решения Евросуда, на мой взгляд, подтверждающий, что имплицитность для экспертизы не требуется. Итак, это дело Дюльдин и Кислов против России, извлечение из пункта 44:
Только личное предположение или субъективное восприятие публикации в качестве диффамационной не позволяет установить, что лицо было прямо затронуто публикацией. Обстоятельства конкретного дела должны приводить обычного читателя к убеждению, что утверждение прямо отражалось на определенном истце или он выступал объектом критики.
В идеале судьи обязаны знать эту правовую позицию (с них вышестоящие инстанции требуют это, но соблюдают, конечно, не все) и, соответственно, вопросы эксперту формулировать так, чтобы они были направлены на выяснение именно данных обстоятельств: что конкретное лицо прямо затронуто публикацией и что обычному читателю это однозначно ясно.
Теперь по Вашим вопросам. Тот, кто распространил оценочные суждения, основанные на недостаточных фактах, будет отвечать в зависимости от конкретной ситуации:
1) в суде доказано, что он заведомо знал, что его оценка ни на чем не основана, кроме личной неприязни и желания унизить человека, - ответит за распространение заведомо ложных порочащих сведений;
2) если будет доказано, что не знал, но просто хотел унизить и при том употребил мат, то за оскорбление по 130 УК;
3) если не знал, но хотел унизить, а мат не употреблял - тогда истец получит право на ответ, то есть ему по решению суда дадут возможность публично высказаться и прояснить ситуацию, как бы реабилитироваться в глазах людей.
Достаточное основание доказывается средствами, которые законом предусмотрены - показания свидетелей, документы и т.п. Вообще, по общему правилу, в гражданском процессе доказывает тот, кто на это обстоятельство ссылается. Лингвиста к доказыванию достаточности фактических оснований не привлекают.

Добавлено (09.01.2011, 14:11)
---------------------------------------------
Александр Александрович, Вы еще взгляните, пожалуйста, на решение нашего, российского суда - я его в отдельную тему запостила. Там отчасти тоже, как мне кажется, есть пояснения к Вашим вопросам.

 
KAAДата: Воскресенье, 09.01.2011, 14:20 | Сообщение # 12
Группа: Администраторы
Сообщений: 20
Статус: Offline
Quote (Tgubaeva)
В идеале судьи обязаны знать эту правовую позицию (с них вышестоящие инстанции требуют это, но соблюдают, конечно, не все) и, соответственно, вопросы эксперту формулировать так, чтобы они были направлены на выяснение именно данных обстоятельств: что конкретное лицо прямо затронуто публикацией и что обычному читателю это однозначно ясно.

Насколько я могу судить по тем экспертным заключениям, которые я читал, отношение информации к конкретному лицу устанавливается лингвистами. Это общепринятый момент. Другой момент - насколько понятна обычному читателю распространенная о конкретном лице информация (или так: что понятно обычному читателю из того, что сказано о данном лице в тексте) – не учитывается судом.
Уважаемая Тамара Владимировна, очень признателен Вам за внимание к моим вопросам и за содержательные ответы. Спасибо!
 
TgubaevaДата: Воскресенье, 09.01.2011, 14:36 | Сообщение # 13
Группа: Пользователи
Сообщений: 160
Статус: Offline
Александр Александрович, и я Вам благодарна за дискуссию. Вообще тут очень интересно и полезно!
Вы точно подметили, этот второй момент учитывается далеко не всеми судами. Но вышестоящая инстанция такие решения отменяет, если не учтен обычный читатель. Это у нас, в Казани. поэтому потихоньку судьи привыкают, на те же "грабли" второй раз не наступают. А ведь и в самом деле - мне всегда казалось, и вроде я тут где-то уже писала об этом, что подобные иски нередко идут по пословице "на воре шапка горит" - ну вот знает человек за собой какие-то там "не те" делишки, и уже всякое слово, даже безобидное самое, им воспринимается как оскорбительное, унижающее - я, дескать, свосем не такой, хороший-пригожий и т.п. Между тем обычному читателю ничего такого в голову и прийти не может, что здесь унижают кого-то.
Воспоминания я читала когда-то, о Чуковском, как хотели запретить его "Муху-Цокотуху" из-за строчки "старичок-паучок нашу муху в уголок поволок", а Корней Иванович ответил, что только взрослым дядям и тетям, да и то не всем, может прийти в голову то, о чем они сейчас думают, запрещая эту строчку - но ни один ребенок не поймет ее в таком смысле.
Что-то подобное бывает и по делам, о которых мы с Вами ведем речь.
 
РахиляДата: Вторник, 11.01.2011, 11:20 | Сообщение # 14
Группа: Пользователи
Сообщений: 14
Статус: Offline
Quote (Tgubaeva)
Достаточное основание доказывается средствами, которые законом предусмотрены - показания свидетелей, документы и т.п. Вообще, по общему правилу, в гражданском процессе доказывает тот, кто на это обстоятельство ссылается. Лингвиста к доказыванию достаточности фактических оснований не привлекают.

Александр Александрович, Тамара Владимировна, спасибо за полезную дискуссию. Вроде бы многие вещи ясны и понятны, ан нет – новый взгляд – новые размышления.
Где-то в 2005 году через Фонд ко мне обратился юрист газеты, уже имея на руках заключение эксперта. Журналиста обвиняли в оскорблении – один товарищ характеризовался как "провокатор". Речь шла о митинге. Вывод помню хорошо: Учеными-лингвистами составлены 8 разрядов инвективной лексики…Слово провокатор относится ко второму разряду (далее идет характеристика единиц этого разряда), поэтому оно оскорбительное.
Мне пришлось рассмотреть спорный текст как функционально-смысловой тип речи, указать на все действия товарища (примерно такие: собрал за кустами отдельную группу; вытащил мегафон и начал выкрикивать; постоянно прерывал выступления… и т.п.). Митинг был организован оппозиционной партией, разрешение на его проведение было получено с трудом, на определенных условиях, и эти условия усилиями истца нарушались со всеми вытекающими последствиями. Т.е., по сути, мне пришлось обратить внимание суда на фактическое основание оценочного суждения. А что касается позиции Европейского суда относительно необходимости достаточных фактических оснований под оценочными суждениями, могу назвать еще ряд дел, где это отражено в постановлениях: Обершлик против Австрии, Де Хаэс и Хуго Гийселс против Бельгии, Швабе против Австрии, Педерсен и Бадсгард против Дании, Шарзах и другие против Австрии, Барфод против Дании. В английском праве есть интересное судебное решение 19 в. по делу Дэвис против Шепстоуна.

А как насчет фактитивной имплицитной информации, однозначно воспринимаемой читателями? Я понимаю, что есть проблема восприятия и установления этой однозначности, и можно всегда сослаться на это. Но не все так просто. Для более развернутого комментария надо собрать мысли и примеры в кучку.
С уважением, Рахиля Даулетбаевна.

 
brinevkДата: Вторник, 11.01.2011, 18:49 | Сообщение # 15
Группа: Администраторы
Сообщений: 195
Статус: Offline
Quote (Рахиля)
Т.е., по сути, мне пришлось обратить внимание суда на фактическое основание оценочного суждения.

Уважаемая Рахиля Даулетбаевна! А зачем это надо было делать? Какого рода дело было?
 
KAAДата: Вторник, 11.01.2011, 19:02 | Сообщение # 16
Группа: Администраторы
Сообщений: 20
Статус: Offline
Уважаемая Рахиля Даулетбаевна, большое спасибо за комментарий и интересный пример с "товарищем провокаторм". Хотя, как мне кажется, собирать материалы, не имеющие место быть в тексте, для обоснования фактического основания оценки лингвист-эксперт не должен. Не в его компетенции. Кстати, как повлияло на вынесение решения по данному делу то обстоятельство, что оценка лица ("провокатор") имела под собой фактические основания?
Отдельное спасибо за примеры дел, рассматриваемых в Европейском суде! Для диссертации мне полезно будет с ними познакомиться. Попробую поискать их в Интернете.
 
TgubaevaДата: Вторник, 11.01.2011, 19:13 | Сообщение # 17
Группа: Пользователи
Сообщений: 160
Статус: Offline
Рахиля Даулетбаевна, спасибо за интересный пример, но замечу, тем не менее, что эту экспертизу Вы проводили не по назначению суда, а по инициативе одной из сторон- если я правильно Вас поняла, к Вам обратился юрист газеты. Сам же суд, по крайне мере, насколько я знаю практику по таким делам, а я ее специально отслеживаю, благо теперь они в сети решения размещают, не обращается к лингвисту за установлением фактической основы дела. Гипотетически, наверное, может обратиться, но это, мягко говоря, не типичный случай.
По поводу имплицитности лично моя позиция такая. У эксперта может быть два вида выводов - категорические и вероятностные. Так вот, если мы делаем вывод на основании так или иначе выраженных реально, в тексте моментов (включая, например, риторические приемы, способствующие иной, чем привычно, расстановке акцентов смысла) = эксплицитного, то наш вывод будет категорическим. Чем более мы углубляемся в имплицитное - тем более возрастает вероятностный характер выводов. Ведь "чужая душа - потёмки", и "кто его знает, о чем он мечтает" (или "страдает", точно не помню smile )

Добавлено (11.01.2011, 19:13)
---------------------------------------------
Александр Александрович, я где-то постила ссылку на решения Евросуда по статье 10 Конвенции - как раз это свобода слова. Сайт официальный, он вполне может быть Вашим источником при подготовке работы. Успехов!

 
РахиляДата: Вторник, 11.01.2011, 23:08 | Сообщение # 18
Группа: Пользователи
Сообщений: 14
Статус: Offline
Quote (brinevk)
Уважаемая Рахиля Даулетбаевна! А зачем это надо было делать? Какого рода дело было?

Константин Иванович, дело было по оскорблению. (В те годы у нас многие суды оценочные высказывания (номинации) квалифицировали как порочащие или оскорбительные, да и сейчас наблюдается такая практика. В 2006 г. 5 млн тенге (это ) морального ущерба определили за театральную метафору и намек «человек-проект» (заголовок «Ерасыл Абылкасымов- человек-проект») в адрес депутата парламента, в 2009 г. за эвфемизм «срейдить» тоже в адрес депутата – 30 млн. тенге, $ 200000). Сейчас я поискала у себя в компьютере этот давний материал, хотела посмотреть формулировки вопросов, но не нашла. Помню, что истец (а если частная жалоба, то жалобщик? Заявитель?) хорошо подготовил свою жалобу и перечислил все диагностические признаки оскорбления, мы тогда смотрели в Инете, «Понятия чести, достоинства …» уже были размещены. Функционально-смысловой анализ текста подвел нас к выводу об отсутствии обобщенной характеристики лица и коммуникативном намерении автора – проинформировать о событии и очень кратко его прокомментировать. Говорили также о приличности слова «провокатор» и т.п.

Quote (KAA)
Хотя, как мне кажется, собирать материалы, не имеющие место быть в тексте, для обоснования фактического основания оценки лингвист-эксперт не должен. Не в его компетенции. Кстати, как повлияло на вынесение решения по данному делу то обстоятельство, что оценка лица ("провокатор") имела под собой фактические основания?

Александр Александрович, дополнительный материал, кроме спорного текста, мною не собирался и не был затребован (последнее в необходимых случаях я делаю, но это бывает редко). В ходе семантического анализа текста были выделены высказывания, содержащие утверждения о фактах совершения истцом конкретных действий, которые он не оспаривал и которые послужили основанием для использования негативной оценочной номинации. Выводы по этому вопросу (а вопрос не выходил за пределы компетенции лингвиста) положительно повлияли на вынесение решения по делу, суд не усмотрел оскорбления.
Тамара Владимировна, да, это было заключение специалиста по инициативе одной из сторон, и конечно, не ставилась задача по установлению фактической основы дела. Первый вопрос, я думаю, был традиционный, по оскорбительной направленности, а вот второй по анализу текста, возможно, по просьбе юриста, мы формулировали вместе (иногда сторона оставляет некоторые вопросы на наше усмотрение, но обычно я прошу координатора принимать материалы и запрос обязательно со всеми вопросами).
 
brinevkДата: Среда, 12.01.2011, 18:50 | Сообщение # 19
Группа: Администраторы
Сообщений: 195
Статус: Offline
Уважаемая Рахиля Даулетбаевна! Спасибо за ответ, он мне понятен.
 
Форум » Конференция 2010 » Экспертные исследования спорных речевых произведений: методология и методика » Карагодин А.А. Утверждение о факте в прагматическом аспекте
Страница 1 из 11
Поиск: