Приветствую Вас Гость | RSS

Юрислингвистика: судебная лингвистическая экспертиза, лингвоконфликтология, юридико-лингвистическая герменевтика

Среда, 23.08.2017, 01:35

Пресуппозиции образуют такой компонент плана содержания высказывания, который предполагается известным участникам ситуации общения или является основой осмысленности высказывания – оценки его как истинного или ложного. На шкале степени имплицитности разные типы пресуппозиций занимают различное положение. Впрочем, степень эксплицитности-имплицитности пресуппозиций различных типов изучена в лингвистической семантике явно недостаточно. По-видимому, это оказалось причиной противоречивой квалификации данного феномена и как эксплицитной, и как имплицитной информации авторами монографии об имплицитности в языке [Имплицитность в языке и речи 1999]. Так, на стр. 33 указанной работы отмечается, что «неотрицаемая информация [т.е. пресуппозиция. – А.Б.] никак не может быть признана имплицитной». В то же время на стр. 83 пресуппозиции существования отнесены к «пропозитивным имплицитным смыслам»: Сашин магнитофон сломался – имплицитный смысл ‘У Саши есть магнитофон’. Отметим, что отнесение пресуппозиций существования к имплицитной части плана содержания противоречит принятому в обсуждаемой монографии пониманию имплицитного в языке. Согласно данному там определению, основным признаком имплицитной информации является «необязательность ее получения при понимании, нестопроцентность ее восстановления слушающим» (с. 32). Понятно, что пресуппозиция существования является обязательной частью смысла языкового выражения. В противном случае высказывание становится семантически аномальным. Однако такое определение иплицитной информации приводит к тому, что понятие коммуникативной организации знания, лингвистической «упаковки» содержания в речевом сообщении теряет смысл. Получается, что и утверждение, и пресуппозиции, и обязательные следствия оказываются эксплицитными. Иными словами, эффект навязывания пресуппозиций и использование других феноменов из инструментария приемов скрытого речевого воздействия, основанный на имплицитном, неявном введении некоторой информации в дискурс как общеизвестного, очевидного для участников ситуации общения, должен объясняться с каких-то иных позиций. Принятая авторами указанной монографии трактовка имплицитного имеет и другие неприятные теоретические последствия: возникают дополнительные сложности в разграничении центральной и периферийной части толкования слова, требуют существенного переосмысления категории коммуникативной организации смысла высказывания и т.д. Впрочем, при интерпретации конкретных примеров авторы уходят от теоретических построений, ориентируясь на здравый смысл.

Типичный пример использования пресуппозиции для введения скрытого утверждения обнаруживается в следующей фразе:

Компания ООО "Рациональная логистика" с пониманием относится к тяжелому финансовому положению ОАО "Питательный завтрак", хотя и считает незаконным уклонение от предоставления информации акционеру.

Один из типов пресуппозиций формирует условия для оценки высказывания как истинного или ложного. Например, утверждение вида Суд посчитал правонарушение Петрова незначительным и назначил условное наказание содержит условие осмысленности ‘Петров совершил правонарушение’. Если Петров не совершал правонарушения, то приведенное утверждение становится семантически аномальным: его нельзя считать ни истинным, ни ложным[1]. Часто в качестве критерия выделения пресуппозиции используется постановка предложения в контекст общего отрицания, при этом отрицается только утверждение (самая явная, эксплицитная часть семантики), а пресуппозиция не попадает в сферу общего отрицания (см. подобнее § 4 главы 3). Так, введение общего отрицания в приводившийся выше пример дает следующий результат: Неверно, что суд посчитал правонарушение Петрова незначительным и назначил условное наказание, т.е. компоненты смысла ‘суд не посчитал правонарушение незначительным’ и ‘суд не назначил условное наказание’ относятся к утверждению данного высказывания. А компонент смысла ‘Петров совершил правонарушение’ не отрицается, образуя пресуппозицию рассматриваемой фразы.

Используем тест на общее отрицание для выделения пресуппозиции в спорной фразе. Поскольку вопрос непосредственно касается первой части обсуждаемого предложения, уступительное придаточное предложение хотя и считает незаконным уклонение от предоставления информации акционеру в тесте можно опустить. Получаем следующее:

‘НЕВЕРНО, что компания ООО "Рациональная логистика" с пониманием относится к тяжелому финансовому положению ОАО "Питательный завтрак"’ → ‘Компания ООО "Рациональная логистика" без понимания относится (или "не относится с пониманием") к тяжелому финансовому положению ОАО "Питательный завтрак"’.



[1] О понятии пресуппозиции см., в частности, [Падучева 1981; Падучева 1985: 48–82].

Иными словами, при общем отрицании спорной фразы компонент смысла ‘ОАО «Питательный завтрак» находится в тяжелом финансовом положении’ не отрицается и тем самым образует пресуппозицию. Выявленный компонент обязателен, поскольку является условием осмысленности анализируемой фразы. Поскольку пресуппозиция предполагается истинной, то по модальности это утверждение, но скрытое, имплицитное.

Введение пресуппозиций (и тем самым скрытых утверждений) может осуществляться различными языковыми формами. В частности, вопросами. Так, вопрос Почему наш банк входит в десятку лучших банков России? включает пресуппозицию ‘Банк (о котором идет речь) входит в десятку лучших банков России’. Риторический вопрос Да неужели я буду унижаться перед ним? содержит пресуппозицию ‘Я не буду унижаться перед ним’).[10] Альтернативный вопрос Итак, убил Петров или Иванов? обнаруживает пресуппозицию ‘Убил Петров или Иванов’.[11]

Пресуппозиции, по крайней мере семантические пресуппозиции, образуют обязательную часть плана содержания. Это следует из определения семантической пресуппозиции как условия осмысленности высказывания. Иными словами, в рамках лингвистической экспертизы текста они должны квалифицироваться как скрытые (имплицитные) утверждения.

Следствия, как и пресуппозиции, относятся к имплицитной части плана содержания высказывания и текста. В отличие от пресуппозиций, следствия далеко не всегда являются обязательными. Так, из фразы Белинский писал об авторе «Евгения Онегина», что он  любил сословие, в котором почти исключительно выразился прогресс русского общества выводится следствие ‘Белинский писал об А.С. Пушкине, что тот  любил сословие, в котором почти исключительно выразился прогресс русского общества’. Это следствие обязательно, поскольку оно должно рассматриваться как условие правильного понимания текста. Если данное следствие не выводится читателем, то нельзя говорить о правильном понимании приведенной фразы.

Степень имплицитности следствий, как и различных типов пресуппозиций, неодинакова. Следствия, которые выводятся из семантики на одном или двух шагах рассуждения находятся ближе к поверхностной, эксплицитной части семантики (см. пример выше), а следствия, требующие длинной цепочки вывода, будут располагаться на самых глубинных слоях плана содержания, причем даже не высказывания, а текста в целом. Довольно высока вероятность, что такие следствия окажутся факультативными[12]. Показателен в этом смысле следующий пример. В интервью с предпринимателем И. Поплавским обсуждалась деятельность известного финансиста С. Прибыткова, который, предположительно, использовал незаконные методы для присвоения акций предприятий. На это указывал целый ряд реплик И. Поплавского:

Поплавский. Мы начали вводить западные методы, докупали контрольные пакеты, должны были переходить на единую акцию. Но потом вышел кризис. И господин Прибытков списал с реестра завода акции. Акции перепродали два раза – получился добросовестный приобретатель. По закону, если ты украл и кому-то перепродал, он честно отдал деньги – он собственник.

<…>

Журналист. Так вы столкнулись с методами конкурентной борьбы?

Поплавский. Не было никакой конкурентной борьбы. Конкурент – это тот, с которым ты конкурируешь. Вот Siemens – это конкуренты. А если у тебя воруют – ты с кем конкурируешь?

<…>

Журналист. В результате вы потеряли контроль над предприятиями?

Поплавский. При чем здесь потеряли? Потеряли – это если бы я шел и потерял. А у нас украли.

После обсуждения некоторых других проблем в интервью возникла тема перспектив бизнеса И. Поплавского:

Журналист. А не боитесь, что опять кто-нибудь отнимет?

Поплавский. Ну, опыт уже какой-то есть. Мы же не глупее всех.

В приведенной последовательности реплик представлена фраза опять кто-нибудь отнимет. Это означает, что ранее шла речь о том, что у интервьюируемого (И. Поплавского) что-то ранее отняли. Глагол отнять имеет здесь значение ‘взять у кого-л. силой, вопреки его желанию, отобрать’ [МАС]. Из приведенного толкования следует, что и здесь речь идет о ситуации воровства (воровать – ‘похищать, принадлежащее другим, красть’ [МАС]). Использование глагола отнимать в рассматриваемом значении актуализует ситуацию воровства акций, ответственность за которую ранее уже была возложена на С. Прибыткова. Иными словами, семантический анализ приведенного фрагмента в контексте всего интервью позволяет получить следствие вида ‘Ранее С. Прибытков уже отнял/украл акции завода’. Данное следствие выводится, однако, не прямо, а в несколько этапов, с помощью достаточно сложных рассуждений: опять кто-нибудь отнимет → ‘ранее уже отнимали’ → глагол отнять в данном контексте по смыслу близок глаголу украсть → ‘ранее речь шла о краже акций завода’ → ‘С. Прибытков несет ответственность за эту кражу’ → ‘С. Прибытков ранее уже отнял/украл акции’. Сложность цепочки вывода ставит под сомнение его обязательность. Иными словами, далеко не всякий читатель будет в состоянии провести такое рассуждение. Тем самым следствие вида ‘Ранее С. Прибытков уже отнял/украл акции завода’ из данного фрагмента можно считать факультативным.

Факультативное следствие, т.е. необязательная, но вербализуемая имплицитная информация, хотя и имеет форму утверждения, не может рассматриваться в делах о защите чести и достоинства именно в силу своей факультативности. В определенном смысле за факультативное следствие несет ответственность сам адресат – читатель, слушатель и зритель. Факультативные следствия непредсказуемо разнообразны, поскольку не в последнюю очередь определяются моделью мира адресата, его ожиданиями и коммуникативными намерениями в данный конкретный момент времени. Они порождаются в силу испорченности или, наоборот, благонравия адресата.

Факультативные компоненты плана содержания высказывания не мешают пониманию текста: если читатель не восстановит факультативную часть семантики предложения, то это не должно вести к семантической аномальности текста или его фрагмента. Рассмотрим в качестве примера следующий фрагмент статьи «Исчезнувший налог»:

Именно тогда П. Семакин и предпринял поход во власть. Сначала он, как мы уже говорили, стал депутатом местной думы – и получил искомую неприкосновенность. После чего стремительно начал искать союзников в структуре, от которой зависело очень многое, – в налоговой полиции. Были простимулированы соответствующие чины – и в октябре 1998 года якобы по инициативе ФСНП появляется Ассоциация производителей и дистрибьюторов натурального спирта. Президентом Ассоциации становится Петр Семакин.

Глагол стимулировать в данном контексте означает ‘дать стимул к чему-н.; заинтересовать в чем-н.’ [Ожегов и Шведова 1992]. В начале данного фрагмента речь идет о том, что П. Семакин стал искать союзников в налоговой полиции. Непосредственно после этого использована пассивная конструкция с глаголом простимулировать, причем субъект действия при глаголе простимулировать опущен: Были простимулированы соответствующие чины <…>. Поскольку из содержания приведенного фрагмента следует, что в инициативе со стороны налоговой полиции для организации «Ассоциации производителей и дистрибьюторов натурального спирта» был заинтересован П. Семакин, а также поскольку субъектом действия сказуемого предшествующего предложения является Семакин (<…> стал искать союзников <…>), то высоковероятно, что субъектом действия, описываемого предложением Были простимулированы соответствующие чины <…>, является сам П. Семакин. Иными словами, в рассматриваемой фразе содержится информация ‘Семакин чем-то, что не названо, заинтересовал чиновников ФСНП в том, чтобы они выступили инициаторами создания указанного Союза’. Выбор довольно странного для данного контекста глагола стимулировать с широкой семантикой склоняет читателя к предположению, что это эвфемизм для выражения дать взятку или какого-то другого выражения, аналогичному ему по смыслу. Во всяком случае, под глаголом стимулировать в данном контексте имеется в виду не вполне законный способ воздействия на чиновников (чинов). Информация о не вполне законном способе воздействия на чиновников при организации «Ассоциации производителей и дистрибьюторов натурального спирта» характеризует П. Семакина отрицательно. Но возникает вопрос, является ли этот имплицитный компонент смысла обязательным? Очевидно, что нет, поскольку не удается однозначно восстановить, кто «стимулировал» чиновников: это может быть П. Семакин, а могут быть и связанные с ним лица либо кто-то еще. В силу этого данное следствие не является обязательным, хотя и высоковероятным в общем контексте рассматриваемой статьи. Если читатель не восстановит информацию ‘Семакин чем-то, что не названо, заинтересовал чиновников ФСНП в том, чтобы они выступили инициаторами создания указанного Союза’, то текст не потеряет связности и не станет аномальным.

Факультативные следствия, в которых представлена факультативная, но вербализуемая информация, близки по своим свойствам предположениям, поскольку они, как и предположения, вероятностны, хотя и в несколько разных смыслах: предположения описывают положения дел, которые с определенной долей вероятности имеют (имели, будут иметь) место, а факультативные следствия соответствуют той части плана содержания высказывания и текста, которая с определенной долей вероятности (своей для каждого случая, но не «стопроцентной») будет реконструирована («понята») адресатом. Именно в этом смысле факультативные следствия (и, соответственно, импликации) следует рассматривать как аналоги выражения предположения.

Обязательные следствия противоположны факультативным: их понимание необходимо для осмысленности текста. Именно в силу этого они могут рассматриваться в лингвистической экспертизе как скрытые (имплицитные) утверждения.


Литература

 

Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. М., 1969.

Баранов А.Н. Лингвистическая экспертиза текста. Теоретические основания и практика. М., 2007.

Баранов А.Н., Кобозева И.М. Семантика общих вопросов в русском языке (категория установки) // Изв. АН СССР, Сер. литературы и языка, 1983, № 3.

Барт Р. Мифологии. М., 1996.

Беседы о Вахтангове. М.–Л., 1940.

Имплицитность в языке и речи / Под ред. Е.Г. Борисовой, Ю.С. Мартемьянова. М., 1999.

Кобозева И.М. Лингвистическая семантика. М., 2000.

Кухаренко В.А. Типы и средства выражения импликации в английской художественной речи (на материале прозы Э. Хемингуэя) // Филологические науки, 1974, № 1.

МАС – Малый академический словарь. Толковый словарь русского языка в 4-х т. / Под ред. А.П. Евгеньевой. Т. I-IV. М., 1985-1988.

Ожегов С.И. и Шведова Н.Ю. Словарь русского языка. М., 1992.

Падучева Е.В. Презумпции и другие виды неэксплицитной информации в тексте // Научно-техническая информация. Сер. 2. 1981, № 11.

Падучева Е.В. Высказывание и его соотнесенность с действительностью. М., 1985.

Шипова Е.А. Классификация, семантические и прагматические функции намека в дискурсе российской публицистики. М.: филологический факультет МГУ, 2006 [рукопись дипломной работы].

Chafe W.L. Language and consciousness // Language, 1974, v.50, № 1, p. 110-133.

Chafe W.L. Givenness, contrastiveness, definiteness, subjects, topics, and point of view // C.N. Li ed. Subject and topic. N.Y.: Acad.Press, 1976, p. 25-55. [русский перевод: Чейф У. Данное, контрастивность, определенность, подлежащее, топики и точка зрения // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XI. М., 1982, с. 277-316]

Skalička V. Text, Kontext, Subtext. "Slavia pragensia”, III – Philologica, 3, 1961.



[1] Ср. концепцию «упаковки» (packaging) информации, сформулированную У.  Чейфом в [Chafe 1974; Chafe 1976].

[2] См. подробнее [Баранов 2007: 174 и далее].

[3] О различении эксплицитных и имплицитных слоев плана содержания см., например, [Кобозева 2000: 214 и далее].

[4] Е.А. Шипова в дипломной работе, посвященной семантике намека [Шипова 2006], отмечает, что к проблеме