Приветствую Вас Гость | RSS

Юрислингвистика: судебная лингвистическая экспертиза, лингвоконфликтология, юридико-лингвистическая герменевтика

Среда, 28.06.2017, 00:00
В рамках этого подхода иной вид приобретает теория значения. Значение интерпретируется не как жестко заданная и неизменная для индивида семно-семемная структура, а как устойчивая, но внутренне (принципиально) динамичная структура, реализующая определенный способ познания действительности, дискретированный определенным звуковым образом, который поэтому и входит в значение, и символизирует его [Пищальникова, 2001, с. 28]. Эта принципиальная динамичность изначально предполагает наличие множества смыслов для говорящего. В процессах речепорождения какая-то часть из них актуализируется, а потому – опознается воспринимающим.
Анализируя смысл высказывания, смысловую доминанту или смысловой набор текста, лингвист намеренно (а любой воспринимающий - стихийно) на базе известных значений языковых знаков интерпретирует смысловое содержание, подтверждая мнение о том, что знак «не вещь (экспонент, тело знака и под.), а значение, выведенное из вещи на основе имеющихся когнитивных структур сознания. Слово как материальный репрезентант знака (звуковая / графическая оболочка) возбуждает значение и порождает смысл» [Пищальникова, 2001, с. 39].
Возникает вопрос: где лингвист-эксперт может получить сведения о реальном составе лексического значения слова? Традиционное собрание интерпретаций устойчивой, принятой языковым коллективом семантики – толковый словарь. Насколько полно и современно отражено лексическое значение в словаре? Относительно полно и не всегда современно. Этому есть много причин. Во-первых, традиционные толковые словари никогда не отражают всей полноты картины, поскольку не опираются на исследование языкового сознания, а содержат обобщение сем и семем, выведенное лексикографами на основе разновременной и разножанровой картотеки. Во-вторых, составление словаря, включая набор речевого материала, - кропотливый и долгий труд, поэтому словари отстают по времени от живых языковых процессов. В-третьих, словарь всегда отражает лексикографическую методологию определенного коллектива авторов и их теоретический взгляд на язык, речь, значение, языковой знак, следовательно, словник, структура словарных статей, способ подачи значения проявляют научную и человеческую картину мира авторского коллектива или отдельного автора. В-четвертых, многие смысловые компоненты не зафиксированы в словарях литературного языка в силу ограничительного действия нормы.
Специфика словарной ситуации диктует необходимость в экспертизах, подобных описанной выше, обращаться не только к «норме», но и к «узусу» или, если есть такая возможность, уточнять семантику по электронным словарям (например, электронному словарю иностранных слов), функциональным или традиционным грамматикам, синтаксическим словарям, словарям разговорной речи, городского просторечья, жаргона. Лингвист-эксперт должен учитывать все указанные факты, иметь представление о разнообразии словарей, не исключать из своей работы в случае необходимости и словари ассоциативного типа [Русский ассоциативный словарь, 1997].
В идеале возможно проведение эксперимента. Прекрасно осознаю идеалистичность сказанного, т.к. экспериментальная работа требует дополнительных усилий, направленных на адекватный выбор участников по определенным возрастным, половым, социальным категориям, типа эксперимента (ассоциативный, семантический, на восприятие и т.п.), методики проведения. В ряде случаев проверка на наличие скрытых оценочных и иных смыслов реальна. Я прибегаю к таким формам экспресс-эксперимента, обращаясь к самим работникам правоохранительных органов или коллегам по кафедре.
Кроме того, на кафедре русского языка и в лаборатории когнитивных (антропоцентрических) исследований филологического факультета ОмГУ совместно со студентами, аспирантами, докторантами не первый год ведется исследовательская работа, включающая экспериментальную деятельность. Так, в рамках изучения деструктивного языкового сознания был получен уникальный ассоциативный материал – анкеты мужчин и женщин, находящихся на излечении от алкоголизма и наркомании; в рамках работы над докторской диссертацией Е.Н. Гуц был обобщен многолетний экспериментальный материал, отражающий языковое сознание подростка и роль инвектив в его ядре [Гуц , 2004]; в рамках работы над кандидатской диссертацией Ю.И. Алферовой были проведены ассоциативные и семантические эксперименты на выявление профессионально маркированной лексики, сконструированы смысловые поля АЛИБИ, НАКАЗАНИЕ, РАССЛЕДОВАТЬ, ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ, ПРЕСТУПНИК, ОРУЖИЕ, АРЕСТ, ПРЕСТУПЛЕНИЕ языкового сознания юристов и не-юристов [Алферова, 2005] и др. Опора на экспериментальные данные в ряде случаев может оказаться полезной и при проведении экспертиз, причем не только текста.
IV. Все сказанное имеет прямое отношение к другому типу анализа - выявлению структур языкового сознания и личностных качеств автора (по его речи или тексту). Здесь нужно исходить из того, что речевое произведение, существующее в любой форме, - порождение вполне определенного человека с определенным речевым развитием, т.е. уровнем сформированности языковой способности по возрасту и психотипу, а также уровнем речевой компетенции.
Речевая компетенция не случайно квалифицируется психолингвистами как когнитивная компетенция. Когнитивная интерпретация влечет за собой признание существования совокупности оптимизирующих стратегий по обработке информации, вслед за этим - квалификацию когнитивной компетенции в качестве основы для языковой и коммуникативной компетенций. Это дает право исследователям представлять речевой механизм человека в виде трехкомпонентной взаимозависимой системы компетенций (когнитивной, языковой и коммуникативной). Развертывание этих методологических ходов в обратном направлении дает возможность выстроить методику анализа речевой компетенции в когнитивно-психолингвистическом ключе. Это было сделано нами для определения уровня языковой способности и речевой компетенции школьников . Вероятно, проверенная на речи школьников методика может быть изменена для целей исследования речевой компетенции (уровня формирования когнитивных механизмов и структур языкового сознания) взрослого носителя языка.
V. Сложность / простота поставленной задачи определяет сложность / простоту процедуры экспертизы. Есть очень простые экспертизы: написание и произнесение вариантов имен, фамилий. В таких экспертизах легче всего объяснить разницу правописания по причине нейтрализации фонем в слабой позиции при произнесении. Например, легко было доказать, почему с позиций системы русского языка Афанасий и Афонасий – одно и то же имя.
Гораздо сложнее экспертизы, целью которых является определение скрытых оценок или намерений говорящего, построение личности говорящего по тексту, установление национальной нетерпимости / толерантности. Для методологических целей нами был проведен подробный анализ лингвистических и психолингвистических методик определения этноязыковой агрессивности, а затем - толерантности . Этот анализ был направлен на установление пригодности или непригодности того или иного типа процедур для прикладных исследований. Основные типы процедур для выявления агрессивности / толерантности имеют экспериментальную направленность . Эксперт при работе с речью или текстом в состоянии выявить средства языковой агрессии - вербальные компоненты соответствующих когнитивных структур, инструменты мышления, направленные, на провоцирование конфликтной ситуации, на негативное эмоциональное воздействие. И наоборот.
Для того чтобы оценить наличие агрессивного / толерантного эмотивного компонента необходимо определить по коммуникативной и эмоциональной составляющим текста (речевого произведения) качество и концентрацию выражаемой эмоции. Способы установления эмоционально-смысловой доминанты текста при порождении и восприятии в виде поэтапных процедур были разработаны А.В. Кинцель [Кинцель, 2000]. В модифицированном виде они могут быть использованы для определения эмоционально-смысловой доминанты этнически «агрессивного» / «толерантного» текста любого типа, в том числе листовок.
VI. Тексты последнего типа – тема отдельного разговора в силу двух причин: 1. Огромного числа экспертиз на установление информации, направленной на возбуждение национальной, расовой и религиозной вражды, а также унижение национального достоинства, а равно пропаганды исключительного превосходства, либо неполноценности граждан по признаку их отношения к религии, национальной или расовой принадлежности. 2. Поликодовой природы такого речевого произведения. Считаю эффективным в области оценки и описания такого текста методики исследования поликодового текста как текста, в котором смысловые доминанты актуализируются разными способами.
Листовка, комикс, плакат - всегда совокупность вербальных и авербальных знаков, в силу разницы происхождения по-разному воздействующих на перцептивные системы воспринимающего, но всегда акцентно задающих смыслы. Следовательно, очень важен цвет рисунка, размер, положение в пространстве всего произведения, шрифт, размер надписи и их соотнесение с рисунком и пр. Как правило, вербальная часть таких речевых произведений минимальна, зато рисунок передает негативную эмоцию, оценку, угрозу, издевку, содержит этнические или политические маркеры (например, по рисунку одежды и обуви можно определить принадлежность изображенных к политическим и / или социальным группам, по изображению поз – агрессивность / неагрессивность намерений и пр.).
VII. Чрезвычайно трудны экспертизы целых книг. Любой практикующий лингвист знает, сколько времени и сил требует такая экспертиза. В ней вышеизложенные принципы применяются в пространстве книг одного автора или ряда авторов, объединенных рядом доминантных концептов. Наличие одного автора несколько облегчает работу эксперта, поскольку его смысловые, эмотивные доминанты едины для всего творчества. Если авторов несколько и нет возможности, определить, кому принадлежит та или иная часть текста, то эксперту ничего не остается, как исследовать «образ автора» как некое целое. Подобным образом поступали эксперты при проведении комплексной – лингвистической, психологической, этнологической экспертизы, исследуя тексты из собрания сочинений «Рисале-и-Нур», изданные на русском языке с вставками на турецком языке: «Мунаджат (молитва) третий луч», «Плоды веры. Одиннадцатый луч», «Вера и человек», автор – Бадиуззаман Саид Нурси; «Двенадцатое слово» (с. 1-7) – рукопись формата А 4 (общее количество с. 50) на русском языке. Лингвистическая часть экспертизы была проведена мною с применением основных принципов анализа эмотивно-смысловых доминант, суггестивных факторов, выявления скрытых интенций и пр. Только по одной брошюре - «Двенадцатое слово» было выявлено, что текст многократными повторами, лексическими, грамматическими, синтаксическими способами актуализирует смысловую доминанту – мудрость только Корана, его превосходство над наукой, философией, другими религиями. Теми же способами косвенно акцентируется превосходство мусульман над другими верующими, другими народами и людьми, разделяющими научные взгляды. Использование приема контраста для этих целей совмещено с применением конструктивных и лексических средств для выражения интенсификации эмоций (соответственно при характеристике Корана и его последователей эмоции позитивной, всего остального – эмоции негативной). Кроме того, описание значения философии в общественной жизни человека, ее целей и назначения содержит явную ложь, искажает реальное положение вещей, имеет агрессивную форму выражения.
VIII. Как видим, психолингвистические идеи, смысловой доминанты текста, смысловой доминанты автора, эмотивно-смысловой доминанты текста, доминантных концептов концептосистемы автора работают в экспертном поле весьма успешно. Кроме того, прикладной результат дает применение методики реконструкции авторского сознания по тексту, предложенной мною в докторской диссертации и последующих статьях. Эта методика выросла из всего сказанного. Это означает наличие определенного когнитивного, перцептивного, эмотивного, коммуникативного доминантного набора, который может быть выявлен через текст, по нему структурирован и описан как часть концептосистемы говорящего. Конечно, нельзя ставить знак абсолютного равенства между текстом - категорией авторского сознания (ср. «образа автора» у В.В. Виноградова) - реальным человеком. Но реальный человек не может написать то, чего нет в его смысловой системе (это касается экспертиз текстов СМИ, телепередач, книг и пр.).
Авторское сознание определялось нами как выводимая из текста специфическая модель, относительно стабильное семиотическое отображение динамичной совокупности внутренне упорядоченных, гомоморфных друг другу подсистем (когнитивной, коммуникативной, эмотивной) концептуальной системы автора, репрезентированных в тексте, характеризующее сознание продуцента и сложные процессы его мышления в целом.
Мы исходили из того, что во всей текстовой организации мы сталкиваемся с гомоморфизмом как основным принципом выявления инвариантных смысловых и эмотивных компонентов, репрезентации составляющих любых когнитивных структур сознания автора.
Этапы моделирования:
1. Конструирование структуры ядерных и периферийных когнитивных структур (концептов) авторского сознания на основе вербальных единиц текста, акцентно представляющих субъективные смыслы, актуализирующие когнитивные признаки, оценка приоритетности смыслов, средств их репрезентации, способов и степени трансформации использованных для этого языковых единиц, привлечение для этих целей смыслового, семантического анализов, структурного фрейм−анализа.
2. Построение аналогичным образом эмотивно−смысловых компонентов, учет доминантной и производной эмоции текста, способов их преимущественной вербальной репрезентации, установление качества, степени, способов гомоморфного выявления инвариантных эмотивных смыслов, установление ядра и периферии смысловых и эмотивных полей текста, способов взаимоотношений когнитивных структур в их пределах с помощью семного и семантического анализов.
3. Моделирование структуры концептосистемы авторского сознания на основе выделенных концептов, выявления качества и форм осуществления вербальных, когнитивных, логических связей между ними с помощью семантического, концептуального, логического и «структурно-ситуационного» анализов.
4. Описание иерерхии когнитивных структур вербальных единиц текста на базе выявления способов представления их компонентов с помощью когнитивного анализа, определение доминантных и периферийных когнитивных признаков значений, актуализированных в тексте, оценка способов гомоморфного выявления инвариантных когнитивных компонентов, оценка семиотических стратегий автора.
5. Построение коммуникативной структуры текста, определение специфики коммуникативных моделей, установление ведущих и вспомогательных видов, форм основной и вспомогательной коммуникативной организации, использование коммуникативно−дейктического анализа форм коммуникативной организации повествования, на основе прагмасемантического описания дейксиса говорящего.
6. Сведение всех полученных схематичных представлений в единую модель авторского сознания по тексту на базе принципа гомоморфизма.
Апробация этой модели на текстах сочинений школьников и текстах СМИ показывает, что отдельные составляющие могут эффективно применяться не только в области «чистой» филологической науки.
IX. Другой тип экспертного анализа – толкование неясных формулировок законов, актов, постановлений, инструкций, реестров оборудования и профессий, с чем не раз сталкивался лингвист. Там мы имеем дело с наиболее обезличенным и поставленным в рамки жанрового стандарта речевым произведением.
Вероятно текст, попадая в систему речевых жанров, распространенных в правовом дискурсе, не становится юридическим объектом. Он был и остается речевым произведением, живущим по законам восприятия и порождения речевого произведения. Раз так, то в его основе лежит вполне определенная мотивация (см. теорию речевой деятельности). Вероятно, следует говорить о разнице мотиваций к речи юристов (и не только), порождающих такой текст, и тех, кто его воспринимает, и о том, что стоит за любым словом родного языка в сознании его носителя. Терминосистемы и терминосмыслы существуют в одном и том же сознании носителя, следовательно, смысловые пространства терминов и специальных знаков, пересекаются со смысловыми пространствами не-терминов. Добиться абсолютно ясного изложения юридического (как и любого другого специального текста) невозможно. Вероятно, нужно говорить о специфике смыслообразования в границах речевых жанров правового дискурса и о смысловых системах его носителей.
X. В лингвоюридических экспертизах важен «субъектный фактор». Спорные тексты, по поводу которых проводятся судебные разбирательства, требуют внимания именно специалиста-лингвиста. Это значит, что юристы, участвующие в процессе, также нуждаются в помощи лингвиста. Имею в виду то, что в ведение некоторых дел с использованием лингвистической экспертизы и показаний эксперта в суде требует подготовки самого юриста, т.к. последний не всегда может точно расставить акценты и правильно поставить вопросы по спорному речевому произведению и по тексту экспертизы. Лингвисты, работающие как эксперты, не всегда могут однозначно ответить на все вопросы, поставленные юристами в силу специфики текста или характера вопроса (особенно это касается экспертиз на выявление признаков экстремизма и разжигания национальной розни). Это должны понимать юристы. Лингвист работает только с текстом и не имеет право вмешиваться в правовые вопросы. Это должны помнить лингвисты. Качественная лингвоюридическая экспертиза требует от лингвиста высокой филологической квалификации, владения разными методиками анализа текста, обширных знаний в области психолингвистики, теории значения, теории текста и опыта применения этих знаний на практике, а главное – современные подходы к языку, речи, тексту, слову.

ПЕРЕЙТИ К ОБСУЖДЕНИЮ

Литература 

Пищальникова В.А. Проблема лингвоэстетического анализа текста. – Барнаул, Изд-во Алтайского ун-та, 1984. – 59 с. или Она же. Психопоэтика. – Барнаул, 1999. – 176 с. Авдеенко О.Ю. Заговорные формулы в системоцентрическом и антропоцентрическом аспектах. Дис. … канди. филол. наук. - Комсомольск-на-Амуре, 2005. Бутакова Л.О. Художественный текст в аспекте его суггестивных параметров: поиск оптимальной методики лингвистического анализа // Текст и языковая личность. Материалы V Всероссийской конференции с международным участием. Томск: Изд-во ЦНТИ, 2007. Белянин В.П. Основы психолингвистической диагностики: модели мира в литературе. - М.: Тривола, 2000. - 246 с. Матвеева. О.Н. К вопросу о юридизации конфликтного текста // Юрислингвистика. Вып. 5. Юридические аспекты языка и лингвистические аспекты права. / Под ред. Н.Д. Голева. – Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2004. – 370 с. Бутакова Л.О. «Надо ли руководителю платить налоги?». Обобщение практики лингвоюридических экспертиз // Юрислинвистика-8: Русский язык и современное российское право: Межвузовский сб.научных статей. Кемерово; Барнаул, 2007. С.405-412. Пищальникова В.А. Общее языкознание: Учебное пособие. - Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2001. – 240с. Русский ассоциативный словарь. В 2 т. / Ю.Н. Караулов, Г.А. Черкасова, Н.В. Уфимцева, Ю.А. Сорокин, Е.Ф. Тарасов. – М.: ООО «Изд-во Астрель»: ООО «Изд-во АСТ», 2002; Словарь ассоциативных норм русского языка (САНРЯ) / Под ред. А.А. Леонтьева. М.: Изд-во МГУ, 1977. 192с. Гуц. Е.Н. Ассоциативный словарь подростка. - Омск: Изд-во ОмГУ, 2004, 156 с. Алферова Ю.И. Профессионально маркированные компоненты языкового сознания, репрезентированные единицами родного и изучаемого языков. Диссертация … канд. филол.