Приветствую Вас Гость | RSS

Юрислингвистика: судебная лингвистическая экспертиза, лингвоконфликтология, юридико-лингвистическая герменевтика

Суббота, 24.06.2017, 16:51

Встречаются и более подробные классификации. К примеру, В.Б.Исаков[1] выделяет более 6 субстилей юридического языка. Однако, как нам представляется, стилистические различия между некоторыми из них не очень значительны:

1) язык законодательства,

2) язык подзаконных правовых актов (по нашему мнению, первые две группы, в стилистическом плане, имеют больше сходства, чем различий),

3) язык правоприменительной практики,

4) язык юридической науки,

5) язык юридического образования,

6) язык юридической журналистики и др. (Последние две группы, вероятно, представляют собой особые жанры научного языка[2]).

Таким образом, с точки зрения стилистического своеобразия, целесообразным представляется выделение четырех уровней юридического языка:

1) язык нормативно-правовых актов,

2) язык правоприменительных и иных индивидуальных актов,

3) профессиональная речь юристов,

4) язык правовой доктрины.

Вопрос о том, какова стилистическая принадлежность данных языковых срезов, в юридической литературе окончательно не решен. А.Н.Шепелев обосновывает целесообразность выделения языка права в качестве нового самостоятельного функционального стиля русского языка, являющегося продуктом развития правовой науки[3]. Такой же позиции придерживаются В.Б.Исаков[4], Р.А.Рахимов, Н.И.Хабибулина[5] и другие исследователи[6].

Следует заметить, что аналогичная идея была предложена в 1967 году А.А.Ушаковым[7]. При этом первичным, определяющим автор считал законодательный стиль, а язык государственных учреждений и всех деловых бумаг рассматривал в качестве его разновидности, предлагая официально-документальный стиль называть законодательным в широком смысле[8].

Современная стилистика пошла по другому пути. В числе функциональных стилей речи, как правило, перечисляется официально-деловой стиль, а законодательный язык или язык нормативно-правовых актов рассматривается как его подстиль[9]. Различия в подходах вполне объяснимы. Для юриста определяющую роль играет юридическая сила акта, поэтому в любом официальном документе он видит его вторичность, производность (и содержательную и стилистическую) от той или иной нормы закона. С филологической же точки зрения, закон – всего лишь один из видов документов, не являющийся преобладающим ни по количеству, ни по широте использования.

Другие исследователи, в отличие от А.А.Ушакова, обосновывают стилистическое своеобразие не языка закона, а языка права как целостного явления, включающего все названные выше уровни его функционирования.

По нашему мнению, в этой связи следует различать два момента. Первый состоит в безусловной актуальности и целесообразности изучения юридического языка в его целостности, комплексного рассмотрения всех сфер его приложения, их стилистических особенностей. С этой точки зрения, исследование языка права как самостоятельного стиля имеет несомненную ценность для юриспруденции.

Второй момент заключается в том, что вторжение в область «чужой» науки (а данном случае, филологии) всегда опасно. Вряд ли стоит в такой ситуации претендовать на оригинальность и «конвертируемость» выводов. «Язык и искусство, язык и наука, язык и религия также образуют подобные зоны, и вопрос о специфике языка науки, религии или художественной речи всякий раз актуализируется, когда эти зоны рассматриваются с позиций основных функций тех сфер, которые язык "обслуживает"»[10]. Замечено, что, чем больше в исследовании по лингвистике и стилистике начинает приниматься во внимание экстралингвистическая специфика каждой специальной сферы деятельности, тем больше вероятность выхода за пределы собственно лингвистической исследовательской парадигмы и сближения с соответствующей специальной нелингвистической дисциплиной[11].

Следует отметить, правда, что и в филологии специальные языки и тексты являются традиционным объектом исследования. В современном русском языкознании проблематика специальных языков начала разрабатываться еще в 30-е гг. XX века. Первоначально основное внимание уделялось терминологии, но с начала 60-х гг. исследователи обратились и к специальному тексту в целом. Происходит своеобразная экспансия лингвистики в другие сферы знания[12]. Однако до сих пор процесс фрагментации по «экстралингвистическому принципу» дисциплин, изучающих специальные языки, пока не уравновешивается серьезным интеграционным процессом. Создание общей теории специального текста, включающей семантико-прагматические, стилистические, риторические, герменевтические, лингвостатистические аспекты, пока рассматривается лишь в перспективе[13].

Учитывая сказанное, гораздо правильнее говорить о языке права как о целостном явлении, функционирующем в различных сферах юридической деятельности и обслуживаемом, поэтому, несколькими классическими функциональными стилями русского языка.

Традиционно выделяется пять таких стилей (разговорно-обиходный, научный, официально-деловой, публицистический, художественный), каждый из которых обсуживает определенную сферу общественных отношений и специализируется на выполнении той или иной функции языка[14]. Сходство рассматриваемых уровней языка права обусловлено, вероятно, не принадлежностью к одному стилю речи, а факторами экстралингвистического плана: сферой применения, условиями общения, общей установкой речи, ее главной задачей[15]. На ту функцию языка, которую призван выполнять каждый стиль, накладывается регулятивная функция самого права. В результате обеспечивается целостность языка права, взаимосвязь всех его функциональных уровней.

Стилистическую основу языка права, вероятно, составляют три функциональных стиля: официально-деловой, научный, публицистический.

1) Официально-деловой стиль является преобладающим для юридического языка, т.к. «обслуживает» два важнейших его уровня:

а) язык законов (и иных нормативных актов) – законодательный подстиль,

б) язык других юридических документов – обиходно-деловой подстиль.

Язык законов при этом можно рассматривать как эталонный по отношению другим уровням. Во-первых, к его качеству (точности, краткости, понятности, правильности) предъявляются повышенные требования, поэтому в большинстве случаев он выступает как образец грамотно составленного документа. Безусловно, далеко не все тексты законов идеальны. Но то внимание, с которым юристы относятся к проблеме правотворческих ошибок, само по себе свидетельствует о высочайшей «планке требований» в отношении качества нормативных текстов[16]. Во-вторых, по отношению к другим уровням права закон обладает особой авторитетностью, что приводит к копированию или использованию аналогичных языковых средств, а также цитированию значительных отрывков законодательного текста (отсюда, например, проблема воспроизведения, дублирования правовых предписаний[17]).

Язык других юридических документов включает множество подгрупп: язык процессуальных актов, язык управленческих актов, язык договоров, язык документов, составляемых обычными гражданами и т.д. По содержанию эти документы отличает от закона их казуальный характер: они всегда «привязаны» к конкретным субъектам, как правило, содержат описания фактических обстоятельств. Кроме того, в них гораздо чаще встречаются «отклонения» от литературного русского языка, а также от норм функционального стиля, т.е. критериев допустимости употребления тех или иных слов, выражений, форм[18].

2) Научный стиль характерен для языка правовой доктрины. Помимо этого, он проникает и в текст закона (например, в виде правовых дефиниций), в индивидуально-правовые акты (мотивировочная часть судебного решения), в образ мышления и, следовательно, в профессиональную речь юриста. Преимущественно научный стиль господствует и в сфере юридического образования.

3) К публицистическому стилю в значительной мере тяготеет профессиональная юридическая речь. Не случайно обучение юриста, как правило, предполагает изучение риторики. Профессия юриста – публичная профессия. Очень многое в ней зависит от способности убедительно обосновать свою позицию, выстроить и представить аргументацию. Стремлением воздействовать на слушателя обусловлены и выбор языковых средств, и степень образности, эмоциональности речи, и уровень ее стандартизированности.

Безусловно, на практике стилистическая чистота того или иного текста оказывается явлением достаточно редким. Так, правоприменительные акты, договоры и различные документы, составляемые частными лицами, часто несут на себе отпечаток научного, публицистического или разговорного стиля[19] (в зависимости от уровня подготовки и профессионализма субъекта, составляющего документ). Серьезное влияние правовой доктрины на право в целом обусловливает значительные «вкрапления» научного стиля во все срезы юридического языка. В судебной речи, как отмечают исследователи, могут быть представлены элементы всех стилей[20]. Профессиональная речь юристов, как любая устная речь, содержит элементы разговорного стиля, насыщена профессионализмами, часто нарушающими языковые нормы. В том числе это связано и с тем, что металингвистическое мышление юристов  включает основные черты обыденного метаязыкового сознания всех нефилологов[21].

Итак, строение языка права может быть рассмотрено в двух аспектах: вертикальном и горизонтальном. В основу структурирования языка права могут быть положены как интралингвистические, так и экстралингвистические факторы. При этом в обоих случаях необходимо сочетание филологических и юридических знаний. Так, сведения о лингвистических уровнях интересуют нас не сами по себе, а в той мере, в которой они позволяют понять строение и особенности языка права, построить иерархию языковых средств юридической техники. Из всех сфер существования права, наоборот, привлекают внимание те, которые отличаются языковой (например, стилистической) спецификой. Функциональная (горизонтальная) структура языка права учитывает, поэтому, возможные сферы его приложения и специфику функционирования на том или ином уровне правовой системы. С точки зрения стилистического своеобразия в структуре юридического языка можно выделить четыре среза: 1) язык нормативно-правовых актов, 2) язык правоприменительных и иных индивидуальных актов, 3) профессиональная речь юристов, 4) язык правовой доктрины. Им соответствуют три классических функциональных стиля русского языка, составляющие стилистическую основу языка права: официально-деловой (включающий законодательный и обиходно-деловой подстили), научный и публицистический.

ПЕРЕЙТИ К ОБСУЖДЕНИЮ



[1] Исаков В.Б. Язык права // Юрислингвистика-2: русский язык в его естественном и юридическом бытии. С. 65.

[2] Так, можно говорить о жанре (но не о субстиле) учебника или научной статьи.

[3] Шепелев А.Н. Обоснование функциональной самостоятельности языка права // Современные проблемы юридической науки. Сборник научных трудов сотрудников Института права. Тамбов, 2006, Вып. 2. С. 124-128.

[4] Исаков В.Б. Язык права // Юрислингвистика-2. С. 65.

[5] Рахимов Р.А., Хабибуллина Н.И. Проблемы семиотического анализа государственной власти и язык закона // Проблемы юридической техники / под ред. В. М. Баранова. Н. Новгород, 2000. С. 294.

[6] К примеру, вопросы о том, является ли язык права особым языком и является ли этот специальный язык внутренне единым, составляют одну из традиционных областей исследований правовой лингвистики в немецкой и австрийской науке, Мущинина М.М. О правовой лингвистике в Германии и Австрии // Юрислигвистика-5. С. 23.

[7] Ушаков А.А. Избранное: Очерки советской законодательной стилистики. Право и язык. М., 2008. С. 166; он же О законодательстве как литературе Sui generis и о теме, идее, проблеме и композиции как содержании и форме нормативного акта (произведения) // Ученые записки. - Пермь, 1968, № 173. - С. 165-208.

[8] Ушаков А.А. Указ. соч. С. 224-225.

[9] Солганик Г.Я. Стилистика текста. С. 191.

[10] Голев Н.Д. О специфике языка права в системе общенародного русского языка и ее юридического функционирования // Ирбис. Сервер электронных публикаций ММЦ АГУ // http://irbis.asu.ru/mmc/juris5/4.ru.shtml

[11] Иванов Л.Ю. К понятию специального текста // Русский язык: исторические судьбы и современность: Международный конгресс исследователей русского языка (Москва, филологический факультет МГУ им. Ломоносова, 13-16 марта 2001 г.): Труды и материалы / Под общ. ред. М. Л. Ремневой и А. А. Поликарпова. М., 2001. С. 280; он же К понятию теории специального текста // Вопросы русского языкознания. 2005. Вып. 12: Традиции и тенденции в современной грамматической науке. С. 200-211.

[12] Кубрякова Е.С. Эволюция лингвистических идей во второй половине ХХ века (опыт парадигмального анализа) // Язык и наука конца 20 века: Сб. статей. – М., Российский гуманитарный университет, 1995. С. 208-209.

[13] Иванов Л.Ю. К понятию теории специального текста. С. 210.

[14] Солганик Г.Я. Указ. соч. С. 174.

[15] Там же.

[16] См., напр.: Правотворческие ошибки: понятие, виды, практика и техника устранения в постсоветских государствах. Материалы Международного научно-практического круглого стола (29-30 мая 2008 года). – М., 2009.

[17] См., напр.: Баранов П.П., Иванов Г.И., Костенко М.А. Роль эквивалентных преобразований текстов нормативно-правовых актов в законодательной технике // Законотворческая техника современной России: состояние, проблемы, совершенствование / Под ред. В.М.Баранова. Н.Новгород, 2001. Т.1. С.203-211; Лупандина О.А. Информационная избыточность в текстах нормативно-правовых актов. Автореф, дис. ... канд. юрид. наук. Волгоград, 2001. С.11-12; Пучков О.А. Воспроизведение нормативных предписаний как способ формирования советского законодательства. Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Свердловск, 1988. С.10.

[18] Проблема норм функционального стиля является достаточно актуальной и применительно к другим уровням и стилям юридического языка. В качестве иллюстрации можно привести продолжающуюся в юридической науке дискуссию о возможности использования в преамбуле нормативного акта экспрессивно-окрашенных декларативных предписаний (Подробнее см.: Давыдова М.Л. Нормативно-правовое предписание. Природа, типология, технико-юридическое оформление. СПб., 2009. С.88-94).

[19] Шепелев А.Н. Простой язык права // Современное право. М., 2008, № 6. С. 52-55.

[20] Катышев П.А. Ортологическое моделирование современной судебной речи // Юрислинвистика-8: русский язык и современное российское право / под ред. Н. Д. Голева. – Кемерово; Барнаул, 2007. С. 95.

[21] Лебедева Н.Б. О метаязыковом сознании юристов и предмете юрислингвистики (к постановке проблемы) // Юрислингвистика-2. С. 52.