Приветствую Вас Гость | RSS

Юрислингвистика: судебная лингвистическая экспертиза, лингвоконфликтология, юридико-лингвистическая герменевтика

Четверг, 17.08.2017, 04:56

В конце концов, журналист может распространять заведомо ложную информацию. В приведенной выше информационной заметке (публикация «Будет новый Центр») коммуникативное намерение говорящего (информировать читателя о предстоящем событии) эксплицируется самим жанром, а также рубрикой в газете, в которую данный текст был помещен. В случае если сообщаемая информация не соответствует действительности и автор заметки знает об этом (и при этом отдает свое произведение в печать), коммуникативное намерение и «имплицитное» намерение будут расходиться. Рассмотренные примеры свидетельствуют о том, что не всегда эксплицируемое коммуникативное намерение говорящего может совпадать с его истинными (и намеренно имплицитными) намерениями, которыми он руководствуется, создавая газетно-публицистическое произведение. Данное обстоятельство должно учитываться при производстве судебных лингвистических экспертиз. Экспертное исследование высказываний лишь с точки зрения их грамматической формы, семантической структуры, но без учета коммуникативного намерения говорящего (имплицитного и эксплицитного) не даст объективных результатов. Однозначная квалификация высказываний, взятых из работ Г.С. Иваненко, Л.А. Араевой, М.А. Осадчего, по их грамматической форме как высказываний, которые нельзя проверить на соответствие действительности (напомним, что на соответствие действительности проверяются только утверждения о факте, а вопросительные высказывания и высказывания, содержащие оценку или выражающие мнение говорящего, не проверяются), будет противоречить здравому смыслу. При внимательном прочтении данных высказываний за эксплицированным коммуникативным намерением просматривается имплицитное, которое, правда, в отличие от эксплицированного намерения, невозможно однозначно определить. Ощущение присутствия в высказываниях другого, «дополнительного», смысла возникает за счет включения в них пропозиции украденные из бюджета деньги (Я думаю, украденные из бюджета деньги он пустил на незаконные разработки природных ресурсов нашей области), синтаксической конструкции как это уже было (Может быть, он вновь, как это уже было, подпишет фальшивые документы?). Сразу отметим, что присутствие имплицитного намерения наряду с эксплицированным коммуникативным намерением говорящего ощущается не во всех высказываниях. Так, в высказывании Обещаю работу выполнить в установленный срок имплицитное намерение говорящего, если оно противоречит эксплицированному с помощью перформативного глагола коммуникативному намерению (говорящий может обещать, но в действительности не принимать на себя обязательства), никоим образом себя не обнаруживает, по крайней мере в письменной речи.

Для большинства речевых актов характерно то, что они ориентированы на определенный перлокутивный эффект. Таковы приказы, угрозы, оскорбления и т.д. Утверждение как речевой акт не принадлежит к таковым, но это не означает, что оно не способно вызывать перлокутивный эффект. Рассмотрением данного вопроса специально мы не занимались. Однако хотелось бы остановиться на одном, важном с нашей точки зрения, моменте.

Оценочная информация может восприниматься как имеющая место быть в действительности. На то, что человек нередко воспринимает оценочную информацию как фактуальную, указывает К. Поппер. В своей работе «Открытое общество и его враги» он приводит примеры, когда нормы, вводимые и принимаемые человеком, рассматриваются как факты – законы природы. Так, древнегреческий поэт Пиндар утверждал, что право сильного поступать со слабейшим так, как ему угодно, является универсальным законом природы. В суждении Пиндара К. Поппер усматривает проявление биологического натурализма, согласно которому моральные законы и законы развития государства выводятся из законов природы. Сам философ считает, что необходимо различать высказывания, утверждающие факт, и высказывания, утверждающие норму, а также бессмысленно, по его мнению, выводить высказывания-нормы из высказываний-фактов.

Современная судебная практика также свидетельствует о том, что человек склонен смешивать два типа информации. Широко распространены случаи, когда тот или иной политик, общественный деятель или предприниматель обращается в суд с просьбой признать не соответствующей действительности оценочную информацию о нем. К примеру, потерпевший (известный в г. Новосибирске предприниматель) в исковом заявлении указывает: «в этой заметке газеты распространено не соответствующее действительности сведение о том, что я являюсь человеком несправедливым, непорядочным и не проявляющим участия к другим людям»[1].Оценочные характеристики своей личности (несправедливый, непорядочный, не проявляющий участия к другим людям) он воспринимает как фактические и настаивает на их ложности, хотя оценочные высказывания принципиально не могут быть истинными или ложными, но могут быть справедливыми или несправедливыми. Обратимся также к ставшему уже хрестоматийным случаю из судебной практики, который рассматривает С. Поляков в статье «Свобода мнения и защита чести» (Российская юстиция, 1997, №4). Доводы ответчика, настаивавшего на том, что высказывание "...публикация вызывает недоумение своей юридической безграмотностью и правовым нигилизмом" выражает его мнение, были отвергнуты судом на том основании, что письмо, в котором содержалось данное высказывание, отправлено от имени должностного лица (ответчик является руководителем пресс-службы УВД). В решении суда проявляется позиция, согласно которой оценка личности или поступка, высказанная лицом, обладающим специальными познаниями в той или иной области (в данном случае в области права), является фактом, т.е. соответствует или не соответствует действительности. Таким образом, приведенные примеры свидетельствуют о том, что слушающий (читающий) в большинстве случаев не способен адекватно дифференцировать фактуальную и оценочную информацию. Более того, он может смешивать данные виды информации, т.е. воспринимать оценочные высказывания как утверждения о факте.

Итак, в статье на примере газетно-публицистической сферы общения выявлялись коммуникативные намерения говорящего, утверждающего некоторое положение дел в качестве соответствующего действительности. Предлагаемая модель речевого акта утверждения соответствует идеальной ситуации, когда коммуникативное намерение журналиста сфокусировано на том, чтобы информировать читателя; более того, данное коммуникативное намерение совпадает с его истинным намерением (или по-другому, журналист не имеет других намерений, кроме одного – информировать читателя). Особое внимание уделялось ситуациям, когда эксплицированное с помощью различных средств коммуникативное намерение говорящего не совпадает с его истинными (и поэтому имплицитными) намерениями. В конце статьи моделировался возможный перлокутивный эффект, который может создаваться речевым актов утверждения: восприятие слушающим оценочной информации в качестве фактической.

ПЕРЕЙТИ К ОБСУЖДЕНИЮ

Список литературы

1. Араева Л.А., Осадчий М.А. Судебно-лингвистическая экспертиза в расследовании преступлении против чести и достоинства // [Электронный ресурс]. - URL: http://www.ecrime.ru/arhiv

2. Арутюнова Н.Д. Язык и мир человека. – 2-е изд., испр. – М.: «Языки русской культуры», 1999, - I-XV, 896с.

3. Бринев К.И. Теоретическая лингвистика и судебная лингвистическая экспертиза: Монография / Под ред. Н.Д. Голева. - Барнаул : АлтГПА, 2009. – 252 с.

4. Вежбицка А. Речевые жанры // [в свете теории элементарных смысловых единиц] // Антология речевых жанров. – М.: Лабиринт, 2007. – С.68-81.

5. Иваненко Г.С. Лингвистическая экспертиза в процессах по защите чести, достоинства, деловой репутации: Монография. – Челябинск: Изд-во ООО «Полиграф-Мастер», 2006. – 228 с.

6. Ким М.Н. Технология создания журналистского произведения. - СПб.: Изд-во Михайлова В.А., 2001 [Электронный ресурс]. - URL: http://evartist.narod.ru/text.

7. Поппер К.Р. Открытое общество и его враги. Т. 1: Чары Платона. Пер. с англ., под ред. В. Н. Садовского. — М.: Феникс, Международный фонд «Культурная инициатива», 1992. — 448 с.

8. Серль Дж. Что такое речевой акт? // Новое в зарубежной лингвистике: Вып. 17. Теория речевых актов. Сборник. Пер. с англ. / Сост. и вступ. ст. И. М. Кобозевой и В. 3. Демьянкова. Общ. ред. Б. Ю. Городецкого. — М.: Прогресс, 1986.— 424 с.

9. Спорные тексты СМИ и судебные иски: Публикации. Документы. Экспертизы. Комментарии лингвистов / Под ред. проф. М.В. Горбаневского. – М.: Престиж, 2005. – 200 с.

10. Тертычный А.А. Жанры периодической печати: Учебное пособие. - М.: Аспект Пресс, 2000 [Электронный ресурс]. - URL: http://evartist.narod.ru/text.



[1] Спорные тексты СМИ и судебные иски: Публикации. Документы. Экспертизы. Комментарии лингвистов / Под ред. проф. М.В. Горбаневского. – М.: Престиж, 2005. – С.39