Приветствую Вас Гость | RSS

Юрислингвистика: судебная лингвистическая экспертиза, лингвоконфликтология, юридико-лингвистическая герменевтика

Суббота, 24.06.2017, 16:50

Само по себе понятие «социальная группа» является весьма неопределённым, что становится понятным при обращении к специализированным социологическим источникам. Так, понятие «социальная группа» определяют как «объединение индивидов, взаимодействующих между собой в рамках принятых норм для достижения групповых целей» [Социология, 2008, с. 898], «совокупность людей, выделенная на основе какого-либо одного или нескольких общих для них социальных или психологических признаков» [Немов, Алтунина, 2008, с. 349], а согласно «Большому толковому социологическому словарю», «группа – коллектив или множество индивидов (людей или вещей), ограниченных неформальными либо формальными критериями членства. Социальная группа существует тогда, когда ее члены вовлечены в социальные интеракции, включающие взаимные роли и связи. <…> С точки зрения членства, социальные группы могут быть также относительно открытыми и подвижными (группы друзей) и закрытыми и неподвижными (масонские ложи)» [Джерри, Джерри, 2001, с. 147-148]. Если попытаться более подробно рассмотреть понятие «социальная группа», то мы вынуждены будем прийти к неутешительному (в смысле правоприменения) выводу: под данное понятие подходят абсолютно все объединения людей – от группы друзей до человечества вообще, недаром «по Альбиону Смолу, термин «социальная группа» является «наиболее общим и бесцветным термином, используемом в социологии в отношении к сочетаниям людей»» [там же]. Подводя итог нашим размышлениям, приведём следующее мнение (высказанное по поводу «экстремистского хулиганства», но вполне подходящее и к ст. 282 УК РФ): «если мотив расовой, национальной, этнической, религиозной и даже идеологической ненависти или вражды более-менее понятен, то совершенно неясно, что представляет собой мотив ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы. Беда в том, что отсутствуют сколько-нибудь ясные критерии для отнесения людей к той или иной социальной группе. Какими они должны быть: имущественными, профессиональными, служебными, основанными на общности интересов, формализованными или нет – неизвестно <…>. В складывающейся ситуации как «экстремистское» хулиганство (со всеми вытекающими юридическими последствиями) можно расценить и первомайские призывы сторонников компартии типа «долой богатых», и оскорбительные выходки фанатиков какого-либо футбольного клуба в отношении других болельщиков, и нецензурную брань провалившего сессию студента-неудачника в отношении профессорско-преподавательского состава вуза, и т.д., и т.п. Интересно, а может ли быть признано «экстремистским» хулиганством враждебное (и рекламируемое с экрана) поведение героев бесчисленных телесериалов о работниках правоохранительных органов по отношению к профессиональным или рецидивным преступникам, т.е. к лицам, принадлежащим ко вполне определенной социальной группе?! Отсутствие приемлемых правовых признаков какой-либо социальной группы по существу размывает границы уголовной репрессии: при желании хулиганом-экстремистом можно считать любого человека, выразившего в грубой, циничной форме несогласие с поведением или образом жизни представителя (представителей) какой-нибудь общности, не запрещенной законом» [Кибальник, Соломоненко, 2008].

Обобщая всё вышесказанное, согласимся с мнением М.А. Осадчего: «термин «социальная группа» потенциально имеет несколько толкований. Под социальной группой можно понимать любые группы, составляющие социум. К таковым относятся и расовые, и национальные, и религиозные, и языковые группы – как элементы человеческого общества. Однако термин «социальная группа» может иметь и более узкое определение (которое, по всей видимости, и подразумевает закон): совокупность человеческих индивидов, объединённых социальными (неприродными, небиологическими) признаками, как то: профессия, политические и философские убеждения, хобби, стиль жизни, место проживания и т.п. Этот список принципиально бесконечен» [Осадчий, 2007, с. 67]. Добавим, что принципиальная бесконечность списка, предложенного М.А. Осадчим, вряд ли сможет улучшить правоприменение. И в связи с этим, считаем, что официальное разъяснение по поводу понятия «социальная группа» – это насущная необходимость. Такое разъяснение должно опираться, прежде всего, на реальную судебную практику (например, на случаи, связанные с квалификацией в качестве социальных групп лиц, объединённых профессиональными интересами, входящих в различные общественные объединения, политические партии). Как социальные группы, обязательно подлежащие правовой защите, должны быть выделены и группы лиц, статус которых в сознании подавляющего большинства людей традиционно высок, такие как ветераны, пенсионеры (в том числе, объединённые и общим профессиональным признаком[1]). Так, примером унижения достоинства по признаку принадлежности к социальной группе, заслуживающим, по нашему убеждению, правовой оценки, является оскорбление ветеранов, которых «бывший диссидент» Александр Подрабинек назвал «вертухаями» и «палачами». Отметим, что даже факт такого явного оскорбления вызвал неоднозначную реакцию[2]. Участники движения «Наши» устроили пикет у дома Подрабинека, что было расценено как травля «журналиста-правозащитника» и повлекло, в свою очередь, оскорбления в адрес членов движения (тоже, к слову, представителей социальной группы), названных в прессе «политические шавки», «онашисты»[3].

Отметим, что приведённое выше мнение М.А. Осадчего по поводу признака «принадлежность к социальной группе» является едва ли не единственным, выраженным более или менее конкретизированно. Обычно в комментариях к Уголовному кодексу только упоминается о криминализации действий, направленных на пропаганду социальной розни без разъяснения самого понятия. Даже признанный специалист в области лингвистической экспертизы вербального экстремизма Е.И. Галяшина, приведя несколько определений термина «социальный», довольно уклончиво завершает: «Таким образом, термин «социальный» наиболее широкий по содержанию, которое включает в себя признаки «религии», «пола», «происхождения», «языка», перечисленные выше. К сожалению, объем работы не дает возможности рассмотреть их подробно, тем не менее, полагаем не лишним дать в этой работе еще ряд кратких толкований основных понятий» [Галяшина, 2006, с. 47] (далее следуют определения понятий «религия», «язык», «происхождение» и «пол»). Желание уйти от комментария вполне объяснимо: на сегодняшний день «принадлежность к социальной группе» – самая неопределенная и спорная часть 282 статьи УК РФ. Наш вывод может показаться парадоксальным, но если «социальный» признак является объединяющим для всех остальных признаков потерпевшего, то все без исключения признаки могут быть объединены в диспозиции анализируемой нормы, а само деяние, образующее состав преступления по сути ст. 282 УК РФ может быть представлено как «действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признаку принадлежности к какой-либо социальной группе» либо «действия, направленные на разжигание социальной розни». В любом случае, многие упрёки в адрес неоднозначного правоприменения в области «разжигания социальной розни» могут быть сняты, если будет выработана единая правовая концепция понятия «социальная группа», а при разъяснении данного понятия будет достаточно ясно определён круг групп, которые следует считать «социальными группами», как по букве, так и по духу закона.  

Представленные здесь размышления мы обозначили как попытку толкования, хотя понимаем, что, по сути, вряд ли наше исследование внесло ясность в поставленные вопросы. Единственный очевидный вывод заключается в том, что эффективное правоприменение 282 статьи Уголовного кодекса РФ будет возможно только тогда, когда будут даны официальные разъяснения законодателя по вопросам правоприменения данной нормы, основанные как на анализе имеющейся практики, так и на переосмыслении и корректировке самих понятий, входящих в диспозицию статьи.     

 

Библиографический список

 

Анощенкова С.В. Уголовно-правовое учение о потерпевшем / под. ред. Н.А. Лопашенко. – Волтерс Клувер, 2006. / Справочно-правовая система Консультант Плюс.

Антипов Д.Н. Законы США о преступлениях на почве ненависти (hate crime laws) как модель криминализации общественно опасных форм экстремизма // Международное уголовное право и международная юстиция. – 2008. – № 1. / Справочно-правовая система Консультант Плюс.

Березович Е.Л. Язык и традиционная культура: Этнолингвистические исследования. – М.: «Индрик», 2007.

Большой словарь русской разговорной экспрессивной речи. – СПб.: Норинт, 2004.

Власова Л.А., Костромичева М.В. О лингвистической оценке спорных высказываний с актуализированным религиозным компонентом // Язык. Речь. Речевая деятельность: Межвузовский сборник научных трудов. Выпуск одиннадцатый. – Нижний Новгород: Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова, 2009. – С. 12-19.

Галяшина Е.И. Лингвистика vs экстремизма: В помощь судьям, следователям, экспертам. – М.: Юридический мир, 2006.

Герд А.С. Введение в этнолингвистику: Курс лекций и хрестоматия. – СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2001.

Грачев М.А., Маркова Т.Д. Языковой экстремизм: из опыта лингво-экспертных исследований. – Нижний Новгород: Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова, 2009.

Грищенко А.И., Николина Н.А. Экспрессивные этнонимы как приметы языка вражды // Язык вражды и язык согласия в социокультурном контексте современности. Коллективная монография. / Отв. ред. И.Т. Вепрева, Н.А. Купина, О.А. Михайлова. // Труды Уральского МНИОНа. Вып. 20. –  Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2006.

Джери Давид, Джери Джулия. Большой толковый социологический словарь. – Т. 1.  – М.: Вече, 2001.

Елистратов В.С. Толковый словарь русского сленга. – М.: АСТ-ПРЕСС КНИГА, 2005.

Исаев М.И. Словарь этнолингвистических понятий и терминов. 3-е изд. – М.: Флинта: Наука, 2003.

Квеселевич Д.И. Толковый словарь ненормативной лексики русского языка. – М.: ООО «Издательство «Астрель»; ООО Издательство АСТ», 2003.

Кибальник А., Соломоненко И. «Экстремистское» хулиганство – нонсенс уголовного закона // Законность. – 2008. – № 4. / Справочно-правовая система Консультант Плюс.

Костромичева М.В. Об одном случае инвективного употребления // Русский язык в деятельности юриста: Право, этика, культура, нравственность: Материалы международной научно-практической конференции / Под ред. А.Е. Жукова, Е.Э. Грибанской. – Брянск: БФ Мос У МВД России, 2009. – С. 119-124.

Мокиенко В.М., Никитина Т.Г. Большой словарь русского жаргона. – СПб.: «НОРИНТ», 2001.

Наумов А.В. Практика применения Уголовного Кодекса Российской Федерации. Комментарий судебной практики и доктринальное толкование / Под ред. Г.М. Резника. – Волтерс Клувер, 2005. / Справочно-правовая система Консультант Плюс.

Немов Р.С., Алтунина И.Р. Социальная психология: Учебное пособие. – СПб.: Питер, 2008.

Осадчий М.А. Правовой самоконтроль оратора / Михаил Осадчий. – М.: Альпина Бизнес Букс, 2007.

Скловский К. Об ответственности средств массовой информации за причинение вреда деловой репутации // Хозяйство и право. – № 3. – 2005. / Справочно-правовая система Консультант Плюс.

Словарь русского языка / Главный редактор А.П. Евгеньева. – Т. IV. – М.: Русский язык, 1984.

Современный толковый словарь русского языка / Гл. редактор С.А. Кузнецов. – СПб., М.: Регал-Норинт, 2008.

Социология. Основы общей теории: Учебник / Отв. ред. Г.В. Осипов, Л.Н. Москвичев. 2-е изд., исправленное и дополненное. – М.: Норма, 2008.

Толковый словарь современного русского языка. Языковые изменения конца ХХ столетия / ИЛИ РАН; под ред. Г.Н. Скляревской. – М.: Астрель: АСТ: Транзиткнига, 2005.

Уголовное право России. Особенная часть: Учебник. Издание исправленное и дополненное / Под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай, А.И. Рарога, А.И. Чучаева. – Инфра-М, Контракт, 2006. / Справочно-правовая система Консультант Плюс. 

Уголовное право России. Часть особенная: Учебник для вузов. Издание второе, переработанное и дополненное / Под. ред. Л.Л. Кругликова. – Волтерс Клувер, 2004. / Справочно-правовая система Консультант Плюс.

                              

[1] См. о частном случае оскорбления отставных военных [Костромичева, 2009, с. 119-124].

[2] См.: С. Лекарев. Ностальгия по антисоветским шашлыкам // Аргументы недели. 1 октября 2009 г. .№ 39 (177); А. Вассерман. Шизофреническая глупость и воинствующее свинство // Экспресс-газета. 5 октября 2009 г. № 40 (765); В. Кузовлев. Не подкалывай, обидно! // Орловский меридиан. 28 октября 2009 г. .№ 43 (552); В. Пастухов. Онашисты // Аргументы недели. 8 октября 2009 г. № 40 (178) и др. публикации. 

[3] По поводу последнего см., например, отнесение к инвективным специальных негативно-оценочных окказиональных образований, создаваемых с целью  оскорбить,  унизить  адресата,  подчеркнуть  со стороны  говорящего (пишущего) активное неприятие адресата, его деятельности, поступков, презрение к нему и т.п. (коммуняка, дерьмократ и т.п.) [Грачев, Маркова, 2009, с. 53].