Приветствую Вас Гость | RSS

Юрислингвистика: судебная лингвистическая экспертиза, лингвоконфликтология, юридико-лингвистическая герменевтика

Пятница, 23.06.2017, 13:28

Очевидно, главным в престолонаследии было соблюдение "древних благоустановлений законных" и соблюдение "добрых обычаев". Этим обстоятельством вызваны подробные описания "корня по коленству" благочестивого царя. Важно отметить, что при соблюдении "добрых обычаев" условие законности власти (законности не в социально-политическом смысле, а с точки зрения закона Всевышнего) оценка царя как "благочестивого", "доброго", "благого" и еще ряд положительных оценок просто присутствует в презумпции высказываний книжника. Благочестивым, по представлениям, например, дьяка Ивана Тимофеева, царь является не потому, что он действительно вел исключительно благую жизнь (точнее, это и было так для Ивана Тимофеева, но не было релевантно), а потому, что он был царь, данный России Богом ("хороший" царь - законный царь, "прямой"). Ср.:

...благоданну царю сына, иже всего великого Росiею господьствующа,  государя Василiя Ивановича, великаго князя и царя корень по колѣнству и мужъ прародителей своихъ прозябения готовъ, помазанъ къ царству на столъ его и не проходенъ до здѣ лѣтъ и конец отъ рода в родъ, вѣчное благородие ему бѣ отческое... (ВИТ. Стлб 269);

...но отъ самого Августа Цесаря Римскаго и обладателя вселенною, влечахуся во своя роды, яко день днесь, паче же сроднаго естества причтеся по благочьстии преже его благовѣрнымъ бывши; благочестивыхъ благочестивнѣиши законно же и святолѣпно сынови отъ отецъ поднесь происхождаху... (ВИТ. Стлб  270).

Здесь древность происхождения царя и непрерывность царственных поколений доходит почти до крайности, впадая, во-первых, чуть ли не в язычество, поскольку Цезарь был римским императором-язычником, во-вторых, в неправдоподобие по отсутствию каких-либо письменных и исторических свидетельств, которые бы оправдывали подобные пассажи. Кроме законного наследования власти в текстах смутного времени обсуждаются и способы нелигитимного получения власти.

В повести о том, "како восхыти неправдою на Москве царство Борис Годунов..." присутствует оценка, выраженная и ситуативно, и через отдельные лексемы "восхыти", "неправдою". И в этой ситуации книжник использует прием историко-логического доказательства, который ранее использован в положительной оценочной ситуации: обращение к библейской и общей истории с уподоблением и ситуаций, и персонажей и последующим имплицитным или эксплицированным сравнением. Человек, по воле своей возжелавший царского земного престола, так же порицается, как осуждается архангел-Денница, возжелавший престола небесного. Такое приравнивание действий "непрямого" претендента на престол к ситуации с "древним сатаной" вполне понятно, так как власть царя на земле в целом подобна власти Бога во вселенной. Ср.:

...Аки сатана возжелалъ подобенъ быти небесному царю и сей Борисъ восхотѣлъ царскаго имени себѣ получити... (РИБ. Стлб 758).

В этом же ряду уподоблений сравнение самозванца с антихристом во "Временнике":

...врагъ же обаче, а не человѣкъ бывая словеснаго существа оболкся въ плоть антихристъ... (ВИТ. Стлб 366).

Как видим, система доказательств законности номинации власти включает в себя прецедент и аналогию. Кроме того, регулярно используется обращение к христианским этическим законам. Теократического типа христианство развивается в России как стремление к гармонии духовной и светской власти (="симфония властей"). Государственная власть понимается как священная миссия. Власть должна принять на себя церковные задачи. Именно поэтому церковная мысль занимается построением национальной идеологии. Это представление  о симфонии властей вырастает  из общего теократического принципа христианства и понимается «в духе мистического реализма как учение о двойственном строении мирового (и исторического) бытия» (Зеньковский 1989. С. 46). Б.А.Успенский не раз подчёркивал, что « восстанавливая Византийскую империю в Московском государстве, русские ориентировались не на реально существующую традицию, но на своё представление о теократическом государстве: идеология при этом куда более важную роль, чем реальные факты» (Успенский 2000. С. 27).

Московское царство, подобно византийскому, оплот православия. И потому властитель царства есть защитник правоверия. К примеру, в московских текстах о походе князя на Новгород жестокое подавление новгородцев обосновывается необходимостью защиты православной веры от латинян.

Известие о том, что в Новгороде возникают настроения и желание обратиться к королю польскому и великому князю литовскому Казимиру, вызвало ответные жёсткие меры со стороны московского князя.

Московский текст повести насыщается эксплицированной оценочностью:

...И тако възмятеся весь градъ ихъ и восколѣбашеся яко пьяни: овии же хотяху за великого князя по старинѣ  к Москвѣ, а друзи за короля къ Литвѣ  ... (ПВУ. С. 378).

То, что защита православия по традиции того времени считалась главной задачей не только религиозной политики, но и государственной, подтверждает тот факт, что русские послы и дипломаты в общении с протестантами должны были в титулации русского царя обязательно использовать слово «православный».

Не случайно русский посол в Швеции И.Е. Шарапов, согласно наказу от июля 1557 г., должен был именовать Ивана IV «православным царём русским», что в сношениях с другими государствами встречается не так часто (Хорошкевич 2003. С. 61).

Этические аргументы использовались и в случае временного отступления русских в титуларных войнах. Рассмотрим эпизод переговоров  Московского княжества с Литвой в 1549 г.

Как известно, во время переговоров 1549 г. русской стороне не удалось добиться признания царского титула. Русские дипломаты оказались перед альтернативой: либо разрывать мирные переговоры, настаивая на признании царского титула, либо ценой отказа от него возобновить перемирие с Великим княжеством Литовским. «Царь и великий князь о том говорил много с бояры, пригоже ли имя его не сполна написати» (ПСРЛ. Т. XIII. С.151, 177). А.Л.Хорошкевич обращает внимание на сам факт такого обсуждения. «Царь, которого в историографии называют… самодержцем, в решении весьма существенного для него и для судеб страны титулатурного вопроса обращается к мнению бояр» (Хорошкевич 2003. С. 74). 2 февраля 1549 г. Дума настаивает: необходимо настаивать на включении в текст перемирия царского титула. Однако 5 февраля после решительного повторного отказа со стороны литовской стороны выполнить это требование бояре признали позицию Литвы, опираясь на этические аргументы: (1) «что ныне для недругов крымского и казанского пригоже несполна написати» и (2) «и которые крови христианские прольютца за одно имя, а не за земли, ино от Бога о гресе сумнетелно». Был ещё и политический аргумент, оправдывающий решение бояр не бороться за признание легитимности царского титула: «против трёх недругов стояти вдруг истомно». Таким образом, в русском экземпляре грамоты, который был отослан королю, царский титул был написан полностью, а «литовский противень» (равноправный экземпляр) писали «по старине» (Хорошкевич 2003. С. 75).

Итак, титул «царь» меняет перспективу русского государства. Происходит смена политико-культурной ориентации и вследствие этого корректировка прошлого страны и выстраивание нового образа московского царства. Русский политический дискурс XV-XVII вв. был своеобразной «лабораторной площадкой» по выработке политико-правовых представлений православного государства о сущности верховной власти. Политический дискурс, связанный с титулацией верховной власти, посвящён проблемам легитимации нового титула русского правителя. Обсуждается соотношения права и нравственности, прямого, истинного правителя и самозванства, отрабатываются идеологические принципы аргументации легитимации титульных номинаций властей «истинного православного царства».

                                     

Библиография

 

Источники

ПСРЛ — Полное собрание русских летописей. Том XIII. Летописный сборник, именуемый Патриаршею или Никоновской летописью. СПб.: в типографии И.Н. Скороходова, 1909.

ПВУ — Московская повесть о походе Ивана III Васильевича н Новгород // Памятники литературы Древней Руси: Вторая половина XV века. М.: Художественная литература, 1982. С. 376–402.

ВИТ — Временник Ивана Тимофеева // Памятники древней русской письменности, относящиеся к Смутному Времени / Русская историческая библиотека, издаваемая Археографическою комиссиею. Т. XIII. Изд. 2-ое. СПб., 1909.

 

Литература

  Дьяконов, М. Власть московских государей. Очерки из истории политических идей Древней Руси до конца XVI в. СПб., 1889.

Зеньковский, В.В. История русской философии. Париж: YMCA-Press, 1989. Т. 1-2

Зимин, А.А. Россия на рубеже XV–XVI столетий (Очерки социально-политической истории). М.: Мысль, 1982. 336 с.

Соловьев, С.М. История России с древнейших времен: в 15 кн. Кн. V. (Т. 9–10). М.: Соцэкгиз, 1961. 756 с.

Успенский, Б.А. Царь и император: Помазание на царство и семантика монарших титулов. М.: «Языки русской культуры», 2000.

Филюшкин, А. И. Титулы русских государей. М.: СПб., 2006.

Хорошкевич, А.Л. Россия в системе международных отношений середины XVI в. М.: Древлехранилище, 2003. 620 с.