Приветствую Вас Гость | RSS

Юрислингвистика: судебная лингвистическая экспертиза, лингвоконфликтология, юридико-лингвистическая герменевтика

Среда, 23.08.2017, 01:28
Главная » Статьи » Конференция 2010 » Доклад с обсуждением на сайте

Берг Е.Б. ЭКСПЕРТНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ: ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ ПРОТИВ ОБЫДЕННОГО

Берг Елена Борисовна

Уральская государственная юридическая академия, Екатеринбург

 

ЭКСПЕРТНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ:

ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ ПРОТИВ ОБЫДЕННОГО

 

Судебно-лингвистическая экспертиза – одна из разновидностей судебных экспертиз, представляющая собой лингвистический анализ текста, проводимый с целью решения правовых вопросов в судебном порядке. Нормативную базу экспертной деятельности составляет Конституция Российской Федерации, Федеральный закон от 31 мая 2001 г. «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации. Для проведения судебно-лингвистической экспертизы привлекаются лица, обладающие специальными познаниями в области науки о языке.

Проведение судебно-лингвистической экспертизы происходит в постоянном контакте (часто конфликте) профессионального и обыденного. Этот контакт происходит как на внутреннем, так и на внешнем уровне. На внутреннем уровне он проявляется как сочетание наличия профессионального знания об одной научной области и его отсутствие в отношении других научных областей, актуализирующееся в ходе работы самого эксперта, являющегося специалистом в области языка и, как правило, неспециалистом в других профессиональных областях, в том числе в сфере права.

Наличие правовых знаний эксперту-лингвисту не требуется, однако, зачастую незнание норм права и недопонимание их сути приводит к восприятию и применению их на уровне обыденного сознания, что снижает качество лингвистической экспертизы. В связи с этим (несмотря на отсутствие таких требований в законодательстве) лицу, занимающемуся проведением судебно-лингвистических экспертиз, необходимо знание нормативной базы как по вопросам, касающимся собственно проведения экспертизы, так и по связанным с ней правовым вопросам. Так, в заключении экспертизы, проведенной в 2009 году, написано: «Эксперту были разъяснены права, предусмотренные ст.77 ГПК РСФСР». И это при том, что с 1 февраля 2003 года (в течение шести лет на момент написания экспертного заключения) действует новый Гражданский процессуальный кодекс РФ. Обращение к устаревшей нормативной базе обнаруживает некомпетентность эксперта.

Так же неуместна в экспертном заключении ссылка на Комментарий к Уголовному кодексу РФ при решении вопроса об умалении чести, достоинства и деловой репутации гражданина: этот вопрос разрешается в гражданском процессе. В определении суда перед экспертом был поставлен вопрос «Имеются ли в предложенных вариантах высказываний А. сведения, содержащие утверждения о неправильном поведении В. при осуществлении производственно-хозяйственной деятельности в ОАО «…», которые умаляют честь и достоинство гражданина или его деловую репутацию?». При ответе на этот вопрос эксперт ссылается на Комментарий (!) к Уголовному (!) кодексу, приводит имеющееся в Комментарии объяснение неприличной формы дискредитации потерпевшего, хотя вопрос ставится не об этом. Далее приводятся выдержки из научной литературы, так же посвященные разным видам ненормативной лексики. И непонятно, на основании чего делается вывод о том, что «рассмотренные выше высказывания нельзя рассматривать как порочащие честь, достоинство и деловую репутацию». В этом ответе, во-первых, допущена лексическая ошибка (тавтология), во-вторых, нарушена логика, в-третьих, эксперт демонстрирует полное непонимание правовой материи.

Еще одной ошибкой, так же основанной на недопонимании сути правовых вопросов и часто встречающейся в экспертных заключениях лингвистов, является ответ не по существу поставленного перед экспертом вопроса, либо приведение больших фрагментов информации, не имеющей непосредственного отношения к вопросу. Несмотря на то, что экспертное заключение обязательно должно включать в себя исследовательскую часть, содержание исследования должно быть лаконичным и написанным доступным для нелингвиста языком. Ведь экспертиза назначается именно для того, чтобы неясные для неспециалиста, но существенные для рассмотрения дела вопросы были разъяснены специалистом в соответствующей области знания. Поэтому даже достоверное, но избыточное научное объяснение может перегрузить текст заключения и стать препятствием для его понимания. Суд ищет ответ на вопросы, изучение которых требует применения специальных познаний. Пространные рассуждения в таком тексте неуместны: текст экспертного заключения – не научная статья.

Профессиональный подход, обеспечивающий качественное проведение лингвистической экспертизы, требует и соблюдения соответствия содержания исследования специализации эксперта. Как правило, во вводной части экспертного заключения указывается среди прочей информации и ученая степень эксперта. Но наименование степени – «кандидат филологических наук» или «доктор филологических наук» – имеет общий характер и никакой информации о специализации эксперта не содержит. Согласно Номенклатуре специальностей научных работников, утвержденной Приказом Министерства образования и науки Российской Федерации от 25.02.2009 N 59, к филологическим наукам относятся 16 разных научных специальностей: 10.02.01 – Русский язык, 10.02.19 – Теория языка, 10.02.22 – Языки народов зарубежных стран Европы, Азии, Африки, аборигенов Америки и Австралии, 10.02.14 – Классическая филология, византийская и новогреческая филология, 10.01.01– Русская литература, 10.01.09 – Фольклористика и др. Кроме того, в каждой научной специальности есть множество направлений специализации. Учет этой специализации обязателен при назначении экспертизы. Филолог может быть специалистом в области фонетики французского языка и в его компетенции проведение анализа звучащей французской речи, однако, его заключение в области русской лексикологии вполне справедливо может показаться сомнительным; анализ высказываний, представленных в письменных текстах, не стоит доверять специалисту в области интонации и т.д. Результатом попыток проводить экспертные исследования «на всех фронтах» становится, безусловно, низкое качество экспертного заключения, вызывающее, как следствие, с одной стороны, ухудшение репутации эксперта, а с другой, что более опасно, – подрыв доверия к лингвистической экспертизе как таковой.

Внешним уровнем проявления контакта профессионального и обыденного является столкновение профессионального знания эксперта-лингвиста с обыденным сознанием участников процесса, не обладающих специальными лингвистическими познаниями.

Эксперту приходится подстраховываться и даже перестраховываться по поводу возможных некомпетентных возражений нелингвистов. Часто такие возражения противоречат научным данным и даже здравому смыслу, но они выдвигаются, и лучше предусмотреть их самим. Например, на приведенные экспертом словарные данные противоположная сторона приведет свои – из «словаря Даля», не понимая особенностей Толкового словаря живого великорусского языка, увидевшего свет в 1863 - 1866 году (первое издание) и являющегося одним из первых опытов областного словаря. Такое же неразличение  языковой синхронии и диахронии фигурирует и в опровержениях позиции эксперта, основанных на обращении неспециалиста к этимологическим словарям. Так, разъяснение эксперта, что слово «мразь», публично употребленное в адрес сотрудника правоохранительных органов, является оскорбительным, защитой подсудимого было воспринято негативно, возражения были обоснованы следующим образом: «В этимологическом словаре написано, что слово «мразь» происходит от старославянского «мрзь» - «мороз, холод». Следовательно, оскорбительным оно не является и являться не может». Очевидно, что подобные рассуждения далеки от научных.

Так же нелепы претензии к тому, что эксперт пользовался словарями, не вошедшими в «список грамматик, словарей и справочников, содержащих нормы современного русского литературного языка при его использовании в качестве государственного языка Российской Федерации», утвержденный приказом № 195 Минобрнауки и зарегистрированный в Министерстве юстиции Российской Федерации в августе 2009 года.

Избежать оспаривания экспертного заключения невозможно, так как состязательность – один из принципов судебного процесса. Однако необходимо стремиться сократить количество поводов, вызывающих активные возражения. Так, при необходимости приведения словарных данных целесообразно учитывать год издания словаря: иногда бывает проще сослаться на позже вышедший словарь, чем объяснять негативно настроенному неспециалисту, что Словарь русского языка под редакцией С.И.Ожегова и Н.Ю.Шведовой, изданный в 1997 году, ничем не отличается от того же словаря 2004 года, так как это издания стереотипные.

К сожалению, многие юристы, как никому не известные, так и имеющие широкую известность (так, А.Н.Баранов приводит в пример российского адвоката Генри Резника («От слов – к делу», «Поиск», № 45 – 46, 14 ноября 2008 г.; с.10, 18)) полагают, что лингвистическая экспертиза не нужна вообще, так как носители русского языка могут самостоятельно разобраться в языковых вопросах и тратить массу усилий на никому не нужную работу незачем. Ошибки экспертов и даже небольшие недочеты в их работе укрепляют юридический мир во мнении о ненужности лингвистической экспертизы. Поэтому чем меньше поводов для критики каждого конкретного экспертного заключения, чем чаще профессиональное будет превосходить обыденное, тем лучше для лингвистической экспертизы как вида деятельности в целом и, как следствие, для поддержания правового равновесия и повышения правовой культуры общества, членами которого являемся все мы.

 ОБСУДИТЬ ДОКЛАД

Категория: Доклад с обсуждением на сайте | Добавил: brinevk (15.12.2010)
Просмотров: 1638 | Рейтинг: 5.0/1