Приветствую Вас Гость | RSS

Юрислингвистика: судебная лингвистическая экспертиза, лингвоконфликтология, юридико-лингвистическая герменевтика

Суббота, 24.06.2017, 16:53
Главная » Статьи » Конференция 2010 » Доклад с обсуждением на сайте

Бушев Александр Борисович ПОДЪЯЗЫКИ ПРАВА: ПОСТИГАЯ ЮРИДИЧЕСКУЮ ТЕХНИКУ
А. Б. Бушев

ПОДЪЯЗЫКИ ПРАВА: ПОСТИГАЯ ЮРИДИЧЕСКУЮ ТЕХНИКУ



В работах, рассматривающих развитие языковой способности и становление языковой личности как профессиограммы ритора в данной специальности рассматриваются ее уровни и компоненты: жанрово-стилевое и тематическое разнообразие, особенности профессиональной лексики, терминологии, риторические ситуации в речи профессионала. 

Наблюдая за речью профессионалов (юристы говорят осУжденный, прИговор, возбУждено), наблюдая за использованием легальных дефиниций, приемов юридической техники, особых концептов, особой этики лингвисты приходят к выводу, что для них характерен особый образ мира, общий для людей одной профессии и выраженный в первую очередь в языке (Черданцев 1993).

Юридические термины принадлежат (в силу специфики развития права) к сфере практической и сфере научной деятельности человека. В многочисленных исследованиях подвергается анализу терминологическая система права. Юридические термины не свободны от национально-культурных компонентов. Известные различия британской и американской юридических культур проявляются и на вербальном, номинативно-терминологическом уровне.

В отличие от терминов профессионализмы носят вторичный характер (выступают разговорными вариантами терминов), эмоционально и экспрессивно окрашены, сфера их бытования – устная речь. Профессионализмы как единицы устной профессиональной коммуникации – профессиональное просторечье, профессиональный жаргон - располагаются на оси «естественность – искусственность».

Существенная специфика перевода терминов в сфере юриспруденции и соответственно в сфере лексикографической работы обусловливается спецификой права и спецификой профессионального языка (большое количество латинизированных заимствований, восхождение к римскому праву, разность национального права, наличие дефиниций, оценочности и т.д.). На это же затруднение понимания работают неоднозначные термины, многозначные слова, термины из других отраслей знания, синонимы, просторечие, жаргонизмы, архаизмы и т.д.

Эвфемизации – широко распространенное явление: схемы оптимизации от налогообложения, высшая мера социальной защиты, physically handicapped, mentally abnormal, with learning disabilities, senior citizen, optically challenged, African American, institution, asylum , deranged = страдающий психическим расстройством (mental derangement). Необходимо учитывать значительность эвфемизации в современном языке.
Изобилуют клише и коллокации: « to abide and satisfy»= «полностью выполнить судебное решение», «on account of whom it may concern» = « за счет тех, кого это может касаться» (страховая формула), «assassination causing grievous bodily harm» = « нападение с причинением тяжкого телесного повреждения».

Постоянны бюрократизмы типа fixed (settled) abode. Наличествуют трафаретные выражения отраслей права: «absent without official leave» = «находящийся в самовольной отлучке», «аllowance to member of armed forces» = «прибавка к жалованию военнослужащего», « in good faith and on reasonable grounds» = «добросовестно и на разумном основании» (это клише демонстрирует оценочность в языке профессиональной коммуникации юриспруденции).
В неформальной речи применяется сленг ampule = bottle, jail-house = амер. тюрьма, purse –snatching= карманник, Grundy= разг. большое жюри; gratify = разг. давать взятку, hijack = амер. жарг. похищать, Jailbird = арестант, jail-delivery = амер. побег заключенных из тюрьмы, jail-shakedown = жарг. шмон, обыск в тюрьме, kickback = амер. жарг. выплата соучастнику части незаконно полученных денег, взятка, магарыч, «отбой» (калькирование); pimp =сутенер, payola = амер. жарг. взятка, плата, подкуп, вымогаемые шантажом деньги. Частотны арго, кент: blood –sucker = вымогатель, mob, бригада, субботник.

Метафоризации выступают как семантические деривации: «act of God» –= «непреодолимая сила, стихийное бедствие, форс-мажорное обстоятельство»; «Auto theft for joy-riding» = «угон автомобиля с целью покататься»; «to kiss the Book» = « принести клятву»; «limping marriage» = «left-handed marriage», «red rape» = «бюрократизм, волокита»; «loan – sharking» = «акулий промысел», гангстерское ростовщичество.

Привлекают внимание книжные слова, образующие legalese [Oxford Dictionary of Law]: «abbrochment» = «грабеж», «abduction» = « похищение», «abjudicate» = « отказать в иске, в признании права судебным решением», «abscond» = «скрываться от правосудия», «abroachment» = «оптовая скупка товаров с последующей розничной их продажей из-под полы»; «accrue» = «возникать (о праве)», « accretion» = «аккреция, приращение», «adjudicate» = «рассмотреть спор, разрешить дело, вынести судебное решение или приговор», «aggravate» = «отягчать, усиливать»; «agnize» – «признавать, допускать», «amalgamation» = «слияние, объединение корпораций», «amission» = «утрата владения», «avow» = «признать, подтвердить, торжественно заявить», «at behest» = «по распоряжению»; «belligerency» = «статус воюющей стороны», «betroth» = «подписывать брачный контракт».

Аналогичны в русском языке фелония, деликт, делинквент, ювенильный, тратта, акцепт, цессия.
Полисемия и омонимия - одна из явных проблем переводчика. Скажем, «abortionist» может означать как «подпольный акушер или знахарь, незаконно делающий аборты», так и – метонимический перенос – «сторонник легализации абортов». Слово «acquiescence» может означать «молчаливое согласие, признание, непротивление, допущение чего-либо», так и «утрата права» (в силу конклюдентного поведения). Скажем, лексема «dismissal». Это и «отклонение» (иска), и «отказ» (в иске), и «прекращение» (дела), и «увольнение, освобождение от должности». «Disposition» - это не «диспозиция», а «отчуждение имущества». «Libel» может переводиться и как «жалоба, исковое заявление», и как «пасквиль» (клевета письменная или через печать). «Discharge» – это и «уплата долга», и «исполнение обязанностей», и «освобождение от дальнейшего отбывания наказания», и «прекращение обязательств», и «восстановление в правах» (несостоятельного должника), и «увольнение с должности, из армии», и «ходатайство о зачете требований».

Так, например, «abandonment» будет означать и «отказ» (например, от права, притязания), и «абандонирование» (оставление предмета страхования в пользу страховщика), «оставление» (жены, ребенка). «Abuse» может означать и «злоупотребление», и «оскорбление», и «дурное обращение» (и в том и в другом случае действует словообразование по типу конверсии, давая соответствующие глагольные формы), и «противоправное половое сношение, совращение, изнасилование». Контекст решает выбор значение термина: abuse of civil process, abuse of authority, abuse of confidence, abuse of corpse, abuse of office, abuse of monopoly, child abuse, alcohol abuse. Слово «bill» может иметь одно из следующих значений: «иск, исковое заявление, петиция, просьба, заявление, билль, законопроект, закон, акт парламента, обязательство, вексель, счет, инвойс, амер. банкнота, казначейский билет, декларация, (напр., тамож.), проект обвинительного акта».

Неясность терминов особенно характерна для конституционного права: гуманитарная интервенция, демократический режим и т.д.

Общая, неюридическая семантика также усложняет коммуникацию. Присутствуют оценочные понятия, неопределенность содержания и объема которых затрудняют понимание: неблагоприятные условия ст. 152 ГК РФ, действия, позорящие – ст.129 УК, добросовестные – ст.10 ГК РФ, результаты в крупном размере – ст. 174 УК РФ, исключительность обстоятельств – ст. 64 УК РФ), мотивы и побуждения (корыстные – ст. 126 УК РФ, хулиганские – ст. 105 УК РФ), причины – уважительные, неуважительные.

Юридическая техника в узком смысле ограничивается вопросами, определяющими или уточняющими условия использования языка права и структуры юридического рассуждения, а также различными техническими приемами, средствами, правилами. Многие из них явно риторические (см., например, Шугрина 2000).

Юридический язык, управленческий текст, составление документов - в центре внимания юридической техники. Конструирование, использование текстов такого рода – предмет интереса риторики юридического документа (Шугрина 2000: 26). Здесь акцентируются особенности лексической, грамматической, логической организации материала. Существенны и собственно риторические вопросы – например, злоупотребление терминологией, приводящее к затруднению понимания = замедлению применительной практики для документа. Нами злоупотребление терминологией описывается как одна из техник гиперсатиации.

Акцентируются логические и риторические особенности юридической техники – скажем, важность подачи определения в корпусе документа – прием, который повышает эффективность применения, устраняет возможное непонимание или многозначность. Отдельная глава труда Е. С. Шугриной посвящена правилам разработки юридической документации в зависимости от жанра документа.

Документы, как известно, организуют деятельность людей со всех сторон: кадровой, уставной, финансовой, технологической, проектной, снабженческой, психологической. Стиль документа – ясное веление, соответствие слова делу. Так, всякий договор должен содержать обязательные реквизиты сторон – наименование, сроки исполнения обязательств, предмет договора, стоимостное выражение сделки (цена товара, услуги либо размер оплаты труда). Договор оформляется в нескольких экземплярах, подписывается уполномоченными представителями сторон и содержит указание на их полное наименование (организационно-правовая форма для организаций, данные документа, удостоверяющего личность для физических лиц). Сюда же относятся срок действия договора, предмет договора.

Подчеркивается значение составления различных деловых документов – писем, запросов, завещаний, договоров, уставов и иных документов. В нашей работе по подготовке переводчиков в сфере профессиональной коммуникации мы акцентируем, например, специфику деловой переписки, установлению ее клишированности (автоматизированности).

А. Ф.Черданцев (Черданцев 1993) пишет, что особенность юридической науки заключается в том, что она изучает право, которое не только служит средством регулирования общественных отношений, но и само выступает формой отражения действительности. Таким образом, мы имеем дело с двойным отражением: в праве отражается общественная жизнь, в юридической науке - само право. Правовое регулирование в определенном отношении аналогично познанию. В нем также создаются специальные идеальные объекты – нормы права, принципы права, субъективные права и юридические обязанности, различного рода оценки, индивидуальные правовые решения, договоры и соглашения субъектов права. Факты представляют собой разновидность достоверных знаний. Язык при этом идеальном процессе правового регулирования служит средством реализации и своеобразной материализации процесса и результатов познания. Без языка нет и не может быть правового регулирования. Основным носителем знаков в правовом регулировании выступает юридическая документация. На знаниях о языке основаны многие правила толкования и правила юридической техники. Во многих языковых феноменах правового регулирования (нормах, индивидуальных решениях, принципах, оценках) проявляется прагматическая функция языка, заключающаяся в том, чтобы вызвать у адресатов, к которым они обращены, определенные реакции, склонить их к определенному поведению. При этом важно различение двух уровней языка: языка и метаязыка. Об этом А. Ф. Черданцев подчеркивает, что качестве объектного языка (языка первой ступени) здесь выступает язык права, а в качестве метаязыка (язык второй ступени) – язык юридической науки, практики и обыденный язык. В научных исследованиях, в решении практически-юридических вопросов, в обыденных рассуждениях о праве находит отражение язык права. Терминология метаязыка во многом зависима от терминологии языка права. Но язык права и метаязык по своему составу полностью не совпадают. Правовой метаязык шире по содержанию. В него входят не только термины и выражения языка права, но и такие термины и выражения, которых нет в языке права. Автор подчеркивает, что значения терминов и выражений языка и метаязыка очень часто не совпадают. Для языка права характерна однозначность терминов, и такая однозначность зачастую достигается, в метаязыке же она практически не достижима. Однозначность терминов в языке права задается законодательным контекстом или достигается путем легальной дефиниции. В метаязыке однозначности можно добиться применительно лишь к конкретному исследованию.

Различие языка и метаязыка необходимо учитывать и при анализе юридической практики, связанной толкованием и применением права, интерпретативной деятельностью. В этой сфере деятельности интерпретатор и правоприменитель оперируют не только самими нормами права, сколько высказываниями, суждениями о них: о сфере действия норм права во времени, в пространстве, по кругу лиц, о пробельности или беспробельности законов, о противоречивости или согласованности, ином соотношении норм права, т. е. используют средства метаязыка.

Подводя итог обсуждению чрезвычайно сложного – и лингвистически, и экстралингвистически – переводу правового дискурса, построению правового дискурса отметим, что смысл выделений категорий лексических единиц для переводчика – наиболее полное овладение единицами профессиональной коммуникации и установление возможностей их эквивалентности. Среди переводческих задач в области профессиональных юридических подъязыков – проблемы перевода безэквивалентных терминов, поиск эквивалентности, понимание нюансов семантики в связи с предметом и т.д.

ЛИТЕРАТУРА.

Шугрина Е. С. Техника юридического письма. М., 2001.

Черданцев А. Ф. Теория государства и права. М., 1999.

Oxford Dictionary of Law. Fourth Edition. Ed. By Elizabeth A. Martin. Oxford University Press.

                              ПЕРЕЙТИ К ОБСУЖДЕНИЮ
Категория: Доклад с обсуждением на сайте | Добавил: bushev (24.09.2010)
Просмотров: 2138 | Теги: язык права, юридическая техника | Рейтинг: 0.0/0