Приветствую Вас Гость | RSS

Юрислингвистика: судебная лингвистическая экспертиза, лингвоконфликтология, юридико-лингвистическая герменевтика

Вторник, 27.06.2017, 13:23
Главная » Статьи » Конференция 2010 » Доклад с обсуждением на сайте

Парасуцкая М.И. Манипуляция и "манипулятивный дискурс" в лингвистике: принципы исследования
Парасуцкая Марина Ивановна
Алтайская государственная педагогическая академия

Манипуляция и «манипулятивный дискурс»
в лингвистике: принципы исследования

На сегодняшний день лингвистика развивается таким образом, что актуальными являются исследования, направленные на решение прикладных задач, и в свете актуализации прикладных аспектов широкую популярность получают проблемы, связанные с употреблением и использованием языка, в том числе, с использованием языка в своих целях. На первый взгляд, подобное выражение (использование языка в своих целях) может показаться избыточным: вряд ли вызывает сомнение наличие воздействующей (апеллятивной) функции языка, но научная литература последнего десятилетия, посвященная исследованию управляющих возможностей языка, в качестве одного из объектов рассмотрения определяет манипулирование – скрытое воздействие, использование языка, направленное на достижение своих тайных целей за счет объекта манипуляции. Манипуляция становится распространенным словом как в научных исследованиях (защищаются докторские и кандидатские диссертации, выпускаются пособия), так и в жанрах научно-публицистической литературы (статьи в Интернете, интервью, «памятки» защиты от манипулятивного воздействия) и прочее. Однако, несмотря на количество материалов, посвященных заявленной теме, нам кажется, что теоретические основы исследования остаются не проясненными. В какой-то степени, именно обилие публикаций и исследований «о манипуляции» явилось толчком к написанию настоящей работы, в качестве одной из целей которой можно обозначить выделение основных принципов исследования манипулятивного воздействия в лингвистических работах и теоретическое осмысление того (круга явлений? ситуаций? приемов?), что понимается под манипуляцией, манипулятивным воздействием. Мы не случайно подчеркиваем то обстоятельство, что, несмотря на распространенность определений и признаков, описаний приемов и средств манипулятивного воздействия, определить, что понимается под манипуляцией, порой достаточно сложно. Поясним, что в данном случае имеется в виду. Не останавливаясь на перечислении точек зрения разных исследователей обобщим, что манипуляцией называют скрытое управление, воздействие, при котором адресат осуществляет цель / цели манипулятора, принимая их за свои собственные, не осознавая оказываемого на него воздействия (Е.С. Попова: «В качестве основных характеристик манипуляции выделяются: неосознанность объектом манипуляции осуществляемого над ним воздействия; воздействие не только на сферу сознательного (разум), но и на сферу бессознательного (инстинкты, эмоции), которая не поддается произвольному контролю; управление отношением объекта манипуляции к предметам и явлениям окружающего мира в нужном для манипулятора русле; достижение манипулятором своих тайных, корыстных целей за счет объекта манипуляции; намеренное искажение фактов окружающей действительности (дезинформация, отбор информации и пр.), создание иллюзий и мифов и т. д.») [Попова, с.276]. Ввиду такого понимания может создаться впечатление, что манипуляция представляет собой некий (условно) предмет (набор тактик, стратегий), овладев которым / используя который, управление чужим сознанием становится стопроцентно осуществимым и естественным, а также вездесущим (что находит отражение в литературе, например, говорится о том, что манипулируют политики: «лингвистический анализ даже небольшого отрывка из выступления политика позволяет выявить наличие большого количества специальных языковых средств, с помощью которых говорящий манипулирует сознанием слушающих, скрыто внедряя в психику адресата цели, мнения, установки, необходимые в его борьбе за власть» [Михалева 2003]; рекламщики манипулируют: «в силу своих основных задач (повлиять на выбор потребителя в пользу продвижения товара, услуги) реклама может быть признана практически целиком манипулятивной сферой приложения языка» [Литунов http.]; манипулируют даже близкие нам люди, например «Мама – живущей отдельно своей взрослой дочери: «Если ты не позвонишь мне, то 3 года жизни у меня заберешь. А если позвонишь – 5 лет жизни подаришь»! И как, спрашивается, дочери поступать после этого? Особенно если мама в преклонном возрасте и время от времени болеет? Дочь в результате звонит по нескольку раз в день, что маме и требуется. Это типичный пример манипуляции на чувстве вины» [Устинов]. Аналогичный пример: «Иди, иди, доченька, на дискотеку! Веселись! И совсем не думай, что твоя мама умирает от головной боли» [Савкин 2005]).

На сегодняшний день ситуация такова, что само слово «манипулирование» превращается в некий штамп, содержащий / предполагающий совокупность признаков (скрытая цель, неявное управление, воздействие на адресата против его воли и т.д.), который присваивается какой-либо единице, коммуникативной ситуации (рекламе, политическим выступлениям, текстам гаданий, гороскопов) без обоснования наличия этих признаков; предметом рассмотрения и анализа становятся языковые и другие коммуникативные особенности, которые квалифицируются как манипулятивные. Между тем, как отмечает В.А. Мишланов, говоря о персуазивности рекламы, не всегда наличие средств убеждения и воздействия свидетельствует о манипулятивности речевого произведения: «Реклама принадлежит к особого рода речевым жанрам, которые следует назвать персуазивными (от лат. persuadeo – ‘убеждаю, уговариваю’). Коммуникативная цель рекламных текстов состоит не просто в информировании адресата, в привлечении его внимания к чему-либо (сообщить и заинтересовать), а в том, чтобы убедить, уговорить его совершить действие, выгодное автору текста (и вовсе не всегда бесполезное или вредное для адресата). Коммерческая и политическая реклама появляются в условиях жесткой конкуренции, и чем острее она, тем сильнее тенденция к гиперболизации при порождении рекламного текста. В сущности, всякая реклама такова. Это в природе персуазивного жанра, и не может быть рекламы без  оценок, без сравнительных и превосходных степеней (без таких слов, как ведущий, эксклюзивный, лидирующий, лучший, везде, нигде, ни у кого и т.п.). И не следует всякую «персуазивную тактику» трактовать как манипулятивную» [Мишланов, с.148]. С другой стороны, В.В. Зирка, говоря о том, что «реклама не обладает абсолютной силой, которую ей предписывают или которой она как бы должна обладать. Реклама – это только одна из переменных, и роль ее ограничена. Разумеется, она может сообщить, скажем, о новой одежде и, вероятно, даже спровоцировать поход в магазин, но она не ответственна за окончательный результат этого похода» [Зирка, с.12], указывает на то, что реклама не безобидна, поскольку воздействует на нашу культуру, подсознание, речь: «Иными словами, – пишет Вера Васильевна, – нельзя не замечать или преуменьшать  значение рекламы для психологического и нравственного «здоровья» общества, поскольку она способна «моделировать» сознание людей в соответствии с целями и нуждами рекламодателей и менять вековые устоявшиеся привычки, социальные нормы и коммуникативные традиции, подчеркнем здесь, за сравнительно короткий период времени» [там же, с. 18].

В отношении таких мыслей, что телевидение и СМИ представляют собой средство управления сознанием, программирования мыслей и поведения («Одним из существенных признаков современного мироустройства справедливо считают медиатизацию – «процесс и результат глобального воздействия на мышление индивидов при помощи различных медиа, выражающегося в формировании картины мира посредством специфически медийных когниотипов… - когнитивных структур познания и представления реальности - возникающих при взаимодействии индивида с глобальным информационным пространством» [Рогозина, с.121]), нам более близка позиция К. Поппера, а именно его суждения о теории заговора («Ошибочные убеждения сохраняют удивительную живучесть на протяжении тысячелетий вопреки всякому опыту, и для их существования не нужны никакие заговоры. История науки — в частности, медицины — дает нам прекрасные примеры этого. И одним из этих примеров является сама теория заговора. Я имею в виду ту ошибочную концепцию, что когда где-то случается несчастье, оно обязательно порождено чьей-то злой волей. Разнообразные вариации этой точки зрения дожили до наших дней» [Поппер 2004]). Этим мы хотим сказать, что не отрицаем воздействующую функцию СМИ, рекламы и т.д., но принципиальным является то, что, по нашему мнению, во-первых, все происходящее (в частности, непрерывно представляемый телевидением информационный поток, реклама) не является спланированной и утвержденной кем-то программой изменения нашего сознания, картины мира; во-вторых, мы считаем, что у воспринимающего информацию всегда (или в большинстве случаев) есть возможность выбора поведения: согласиться / остаться при своем мнении / проигнорировать и т.д.

Итак, осмысляя то, что понимают и что называют манипулированием, выделим и проанализируем общие принципы описания и построения работ, посвященных проблеме манипулирования, и на основе критических замечаний предложим иные пути исследования.

1. Прежде всего отметим, что в исследованиях доминирует эссенциалистский подход, при котором ключевым вопросом теоретического исследования является вопрос о том, что есть манипуляция, а ключевой проблемой – проблема определения терминов [См. Бринев]. Считая, что все можно определить, и что путем определения постигается сущность явления, внушительную часть исследований составляет переписывание определений разных авторов, словарных дефиниций, описание и разграничение терминов. Так, в докторской диссертации Беляевой И.В. подчеркивается, что «сегодня не существует единой и общепринятой для всех наук или только для лингвистики дефиниции манипулирования», и что отсутствие единообразия терминологии «затрудняет предметно ориентированное общение» [Беляева с.4]. Или, например, первая глава диссертации Е.Ю. Колтышевой посвящена теоретическим основам лингвистического исследования манипулятивного воздействия, где подчеркивается, что размытость термина осложняет определение сущности явления, и, прежде, чем рассматривать особенности манипулятивного воздействия, нужно уточнить семантику и этимологию «соответствующего понятия» [Колтышева]. Вследствие этого приводится внушительный ряд определений, словарных статей, прослеживается история развития понятия «манипуляция», представляется различное толкование термина, что заключается выводом: «Итак, как можно видеть из приведенных выше дефиниций, на сегодняшний день не существует единого общепринятого определения манипуляции / манипулирования...» [Колтышева, с.15].

Относительно выделенного принципа в качестве методологического приема мы предлагаем убрать слово «манипуляция» из нашего описания и исследовать ситуации реального речевого общения. Еще раз отметив преобладание теоретического принципа эссенциализма, подчеркнем, что мы, вслед за Поппером, считаем, что проблема определения терминов не обладает каким-либо значением, так как определения ничего не добавляют к нашему знанию о фактическом положении вещей. Можно сколько угодно долго говорить о терминах, пытаться одними словами определить другие, но то, как мы назовем какой-либо факт, никак не отразится на самом факте. Мы можем назвать конкретную ситуацию ситуацией Х и исследовать ее особенности.

2. Другой особенностью работ, посвященных интересующей нас проблеме, является то, что описание манипуляции исходит из успешных форм, когда есть жертва и обман, и из этого делается вывод о том, что воздействие всегда будет успешным, и в теоретическом плане успешность единиц, описываемых как манипуляция, не подвергается сомнению. Например, в уже указанном исследовании Беляевой И.В. «манипулятивная сущность» текстов гороскопов, представленных как «жанр современного магического манипулятивного дискурса», не ставится под сомнение, не выводится из каких-либо фактов, а мыслится как неизменная данность: «Манипулятивная сущность текстов гороскопов, популярных в современных СМИ, проявляется в том, что адресату внушается реальность той картины обстоятельств и событий, которая нарисована адресантом (информация о благоприятных днях для путешествий и т.д.). Воздействие на сознание и поступки адресата текстов гороскопов отнюдь не всегда благотворно и может быть квалифицировано как манипулятивное: Козероги, сегодняшний день не подходит для публичной деятельности. Даже выступление на внутреннем совещании пройдет скомкано и оставит неприятное впечатление» [Беляева, с.20].

В данном случае отметим, что,

во-первых, принципиальным для нас является то понимание, что любое речевое взаимодействие может быть как успешным, так и неуспешным. Ни один из способов построения, следование стратегиям не ведут к 100%му успеху. Иными словами, перлокутивный эффект не может быть предопределен этими позициями. Следовательно, по нашему мнению, необходимо рассматривать случаи, когда манипуляция берется не в качестве истинного и доказанного, а в качестве неизвестного или того, что требуется доказать.

Во-вторых, по-нашему мнению, любое речевое взаимодействие обладает такими параметрами как искренность и неискренность. Мы не ставим вопрос, что такое манипуляция, но мы знаем, что вопросы задают не только с целью получения информации, следовательно, выделяется тип взаимодействия, когда форму поведения говорящего можно описать формулой: веду себя так, как если бы хотел…, при этом коммуникативные цели не совпадают с реальными психологическими намерениями ( веду себя так, как если бы хотел Х, тогда как хочу У, при этом думаю, что если буду себя вести подобным образом, то ты будешь делать так, чтобы у меня был У. Результат: терплю поражение или получаю У). Этим исчерпывается то, что называется манипуляцией[1]. Подобное речевое поведение не может быть установлено в результате лингвистического анализа речевого произведения: для его обнаружения нужны какие-то другие факты (например, несоответствия и другие показатели, маркирующие неискренность).

В анализе же материала разными исследователями наблюдается следующее: манипулятивность текста мыслится априори: не подвергается сомнению ни наличие скрытой цели, ни результативность манипулятивного акта (т.е. предполагается, что истинная цель остается не раскрытой и, в конечном счете, реализуется). Таким образом, в тексте выделяются особенности, которые обозначаются как средства или приемы манипуляции, и их эффективность также не подвергается сомнению.

ПЕРЕЙТИ НА ВТОРУЮ СТРАНИЦУ


[1]     Речь идет о тех ситуациях, когда той или иной вид речевого акта используется не по назначению, например, мы спрашиваем не для того, чтобы получить ответ на предложенный вопрос, а чтобы узнать, что по этому поводу думает слушающий. При этом принципиально важно то, что слушающий сохраняет возможность критического отношения к информации, и, соответственно, может как уходить от этого, так и выполнять (может либо «вычислить» намерения собеседника, либо, не заметив скрытого смысла, просто отказаться отвечать на вопрос по разным причинам (болит голова, просто не хочется разговаривать).

Категория: Доклад с обсуждением на сайте | Добавил: Mari_ya (30.11.2010)
Просмотров: 4901 | Рейтинг: 4.7/7