Приветствую Вас Гость | RSS

Юрислингвистика: судебная лингвистическая экспертиза, лингвоконфликтология, юридико-лингвистическая герменевтика

Вторник, 27.06.2017, 23:52
Главная » Статьи » Конференция 2010 » Доклад с обсуждением на сайте

Торгашева М.В. Функционально-стилистические особенности юридического дискурса

                                                               Торгашева Марина Владимировна

                                  Барнаульский юридический институт МВД России

                                                                                            редактор ОНиРИО

 

Функционально-стилистические особенности юридического дискурса

 

Понятие дискурса широко используется в современной науке, но не считается точно определенным в силу его многоаспектности и полидисциплинарности. Можно сказать, что оно выходит за пределы лингвистики либо значительно расширяет ее пределы. Дискурс понимается в ряде случаев как речь в целом с учетом экстралингвистических факторов – социальной ситуации, коммуникативных задач, культурного фона и др.

Наше внимание привлекает исследование юридического дискурса как одного из видов институционального [Карасик 2000]. В последнее время интерес к его изучению возрастает, т.к. лингвисты получили возможность исследовать не только структурно-лингвистические особенности юридических текстов, но и влияние на них психологических, социальных и других экстралингвистических факторов [Попова 2005, Колесникова 2007]. Стало возможным говорить о существовании профессионального сознания и его отражении в дискурсе, в том числе юридическом.

Исследователи выделяют в качестве основных характеристик юридического дискурса:

- систему юридических терминов;

- преобладание официально-делового и научного стиля: использование приемов логики, отсутствие эмоциональности, что обусловлено основной целью – донести смысл закона в однозначной трактовке;

- особые (терминологические) сочетания слов, синтаксические конструкции.

В основу многих современных лингвистических исследований дискурса положены идеи французского философа, культуролога М. Фуко [Фуко 1966]. Он одним из первых провел границу между сиюминутными, неповторяющимися высказываниями, входящими в сферу личностного дискурса, и «бесконечно сказывающимися»: «…это прежде всего религиозные и юридические тексты, это также весьма любопытные по своему статусу тексты, которые называют "литературными”; в какой-то мере это также и научные тексты» [Фуко 1970; 59]. «Религиозные, юридические, терапевтические, а также частично – политические дискурсы, – пишет он, – совершенно неотделимы от такого выполнения ритуала, который определяет для говорящих субъектов одновременно и их особые свойства и отведенные им роли» [Фуко 1970; 70].

Некоторые исследователи отмечают, что понимание дискурса у М. Фуко сближается именно со стилем («литературный», «научный»). На наш взгляд, исследование видов дискурса пересекается с исследованием функциональных стилей. Так, например, персональный дискурс В.И. Карасик разделяет на бытовой и бытийный, разграничивая таким образом сферы разговорного, обыденного общения людей и литературу. Проецируя сказанное на область функциональных стилей, мы видим соответствие этих дискурсивных сфер разговорному и художественно-литературному стилям.

Персональному дискурсу противопоставлен институциональный, В.И. Карасик называет его отличительный признак – клишированность. В то же время известно, что в данном виде дискурса используются чаще научный и официально-деловой стиль, которым клишированность и определенная нормативность как раз свойственна. Особенности функционирования в языке права и юридическом дискурсе элементов научного и официально-делового стиля анализировались в некоторых специальных исследованиях [Ивакина 1983].

«Ритуальность» М. Фуко и «клишированность» В.И. Карасика, на наш взгляд, могут быть связаны и с преобладанием элементов официально-делового стиля в институциональном дискурсе, в первую очередь – юридическом. Богатая терминология, устоявшиеся выражения, клишированные фразы, формулировки, даже определенный тип интонирования – нейтральный, неэмоциональный – все это создает впечатление холодности, строгости и официальности юридического общения.

Юридический дискурс может быть представлен в виде сферы, центром которой, или ядром, являются, на наш взгляд, тексты действующих законов, в первую очередь основных – таких, как Конституция, кодексы, законы, принятые на государственном уровне. Это своего рода квинтэссенция юридического дискурса, эталон для производства законов и юридических документов более низкого по иерархии уровня (региональные, ведомственные, частные). Можно сказать, что это теоретический уровень юридического дискурса, наиболее близкий к клише, ритуалу данного институционального дискурса.

В русской лингвистической традиции тексты права относятся к официально-деловому функциональному стилю, юридическому подстилю[1]. Достаточно подробно изучены языковые особенности языка закона, характеристики терминологии, синтаксиса, своеобразных средств выражения.

Действительно, если мысленно совместить наши представления о юридическом дискурсе и о функциональных стилях языка, скорее всего в центре окажется текст закона, точнее всего соответствующий «идеальному воплощению» официально-делового стиля. Таким образом, это подтверждает, что «центр» юридического дискурса образуют тексты самих законов. Например:

Каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, на вознаграждение за труд без какой бы то ни было дискриминации и не ниже установленного федеральным законом минимального размера оплаты труда, а также право на защиту от безработицы. (Конституция РФ, статья 37, п. 3)

Оскорбление, содержащееся в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации, –

наказывается штрафом в размере до восьмидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев, либо обязательными работами на срок до ста восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до одного года, либо ограничением свободы на срок до двух лет. (Уголовный кодекс РФ, статья 130 «Оскорбление», ч. 2)

В этих примерах мы видим устойчивые признаки официально-делового стиля: рубрикацию, единое графическое оформление, употребление юридической терминологии, клишированное построение предложений, четкость и однозначность формулировок, преобладание пассивных конструкций и конструкций, подчеркивающих всеобщность закона (наказывается; каждый имеет право…), усложненный синтаксис, нейтральность (неэкспрессивность) изложения и т.д.

Что же касается «периферии» юридического дискурса, то здесь можно наблюдать разнообразные варианты. Текст закона не существует сам по себе, он входит в жизнь, динамически взаимодействует с другими дискурсивными жанрами, социальными сферами. В жизни законы реализуются, обсуждаются профессионалами и непрофессионалами, комментируются, обыгрываются, критикуются, являются поводом для бытовых разговоров, используются в речах прокуроров и адвокатов, судей и политиков, фигурируют в художественных произведениях – словом, они входят в нашу повседневную жизнь, вплетаются в общую коммуникацию, причем самыми разнообразными способами.

Рассмотрим, что происходит вне ядра юридического дискурса.

1. Законы и право изучаются, происходит их научное осмысление. Таким образом, правоведение, юриспруденция существует и как наука. Создаются тексты о праве, учебники, научные исследования, в которых, как мы видим, и что вполне естественно, используется научный стиль изложения. То есть сфера научного изучения права актуализирует языковые особенности научного функционального стиля языка. Например:

Практика расследования, раскрытия и предупреждения преступлений требует криминалистического анализа преступлений, который состоит в познании тех криминалистически значимых связей между признаками преступлений, которые закономерны и оказывают влияние на тактику и стратегию расследования дел той или иной категории[2].

В юридической литературе нет четко устоявшейся дефиниции юридической природы наказания, отбываемого в учреждениях уголовно-исполнительной системы[3].

2. Законы, вопросы права обсуждаются общественностью, в первую очередь в СМИ. Текст закона подвергается журналистскому анализу, оказывается погруженным в сферу публицистики, что связано с использованием особых языковых средств при построении публицистического текста. Например:

Как и следовало ожидать, проект закона о милиции, который был опубликован в "РГ" (т.е. «Российской газете» – М.Т.) и выложен для широкого общественного обсуждения на сайте www.zakonoproekt2010.ru, вызвал целый шквал читательских откликов. Поступают они и по сей день. Это лишний раз доказывает очевидную в общем-то вещь: людям далеко не все равно, кто и как их "бережет". Доверия к "защитникам" сейчас немного, критики – вдосталь[4].

В качестве примера приведена цитата из статьи Е. Добрыниной «МЕНТалитет у нас такой», опубликованной в «Российской газете» в августе 2010 г. Достаточно явно просматривается полемическая направленность статьи, ориентация на непрофессионала, скорее даже обывателя: акцентирование в заголовке жаргонизма «мент»; ироничное отношение к милиции, подчеркнутое использованием кавычек – «бережет»[5], «защитники»; намеренное упрощение проблемной ситуации – доказывает очевидную… вещь; людям… не все равно; доверия… немного, критики – вдосталь; просторечие на грани речевой ошибки – целый шквал. Конечно, можно найти примеры нейтрального, более «серьезного» обсуждения юридических проблем в публицистике, но показательно то, что в последние годы именно такое – сниженное, упрощенное, «обытовленное» журналистское толкование правоведческих проблем появляется на страницах центральной прессы.

3. Закон связан с практической деятельностью юристов, в которой, с одной стороны, слово закона доносится представителями этого института до рядовых граждан. Эта сфера ближе к бытовому уровню общения, юристу приходится переходить на такой язык, который был бы понятен рядовому гражданину, не разбирающемуся в тонкостях формулировок законов, объяснять сложное простыми словами. В ряде случаев юрист преследует цель воздействовать на слушателя – это прослеживается в судебных выступлениях адвокатов. Например:

Процитированный текст носит вполне определенный характер. Он омерзителен. Первое право человека, закрепленное во всех международно-правовых актах, — это право на жизнь. Первая нравственная заповедь, объединяющая все мировые религии — «Не убий». В пяти фразах, составляющих цитату, восхваляется убийство, прославляется геноцид[6].

Юридические формулировки в этом примере (право человека, международно-правовые акты) соседствуют с подчеркнуто экспрессивными, оценочными суждениями (он омерзителен), что согласуется с задачей юриста – сформировать оценку определенного факта.

Законы, юридически значимые ситуации могут обсуждаться не только в сфере профессионалов, в общении юристов и рядовых граждан. Мы часто становимся свидетелями бытовых разговоров на юридические темы и сами в них участвуем. Зафиксировать такой разговор довольно трудно, но масса примеров содержится в сети Интернет, на различных форумах, в блогах и т.д.

Так, например, большую волну откликов вызвало интернет-обсуждение законопроекта «О полиции». Помимо официального сайта огромное количество пользователей сети высказывали свои мнения, обсуждали предложенный всеобщему вниманию законопроект. Думается, наибольшее число откликов на него в русскоязычном Интернете принадлежит как раз непрофессионалам[7]. Например:

пользователь -=A=-: Необходимо строго регламентировать ответственность за нарушение права самими "полицаями" (уже новое название подобрали под полицейских, замена "ментам").

Ибо в РФ сами же милицейские-преступники, чего хотят того и творят. Коррупция одна. Да и вообще что нового в этом законе кроме нового названия?-НИЧЕГО! Гос. бюджет некуда девать???!!! Вон лучше пожары тушите на бюджет чем...[8]

пользователь rules: Была милиция, будет полиция, а по сути как были ментами, так ментами и останутся[9].

В этих высказываниях содержатся явные признаки разговорного стиля: экспрессивность, употребление жаргонизмов (мент, полицай), элементы просторечия (вон; чего хотят, того и творят; на бюджет – вместо «на бюджетные деньги»), акцент на эмоциональности, а не на логике рассуждения и т.д.

4. Очень своеобразно юридический дискурс представлен в художественной литературе. Здесь уже сложилась историческая традиция, поскольку в художественной литературе юридический дискурс востребован и используется достаточно часто.

Преломляясь сквозь призму творческого воображения, иронии, под острым взглядом писателя язык закона и сам закон начинают звучать совершенно по-особому. То, что в нашей обычной жизни выглядит как достоинство закона (его четкость, однозначность и другие признаки), может быть осмеяно автором или оценено негативно. Вот пример такого горе-закона, введенного одним из градоначальников, в «Истории одного города» М.Е. Салтыкова-Щедрина:

УСТАВ
О ДОБРОПОРЯДОЧНОМ ПИРОГОВ ПЕЧЕНИИ

«1. Всякий да печет по праздникам пироги, не возбраняя себе таковое печение и в будни.

2. Начинку всякий да употребляет по состоянию. Тако: поймав в реке рыбу – класть; изрубив намелко скотское мясо – класть же; изрубив капусту – тоже класть. Люди неимущие да кладут требуху.

Примечание. Делать пироги из грязи, глины и строительных материалов навсегда возбраняется.

3. По положении начинки и удобрении оной должным числом масла и яиц, класть пирог в печь и содержать в вольном духе, доколе не зарумянится.

4. По вынутии из печи всякий да возьмет в руку нож и, вырезав из середины часть, да принесет оную в дар.

5. Исполнивший сие да яст»[10].

Таким образом, основные приемы юридического подстиля официально-делового стиля, обыгрываясь, становятся ярким художественным приемом. Юридический дискурс становится частью дискурса литературно-художественного.

В последнее время сфера функционирования юридического языка, собственно юридическая дискурсия, понимаемая как совокупность коммуникативных ситуаций по поводу и с использованием законов, юридических документов и т.п., вызывает большой исследовательский интерес. У психолингвистов, когнитивистов, лингвокультурологов он связан именно со сферой функционирования языка закона – там, где он не может существовать в чистом виде, сохраняя свою литературную, официальную форму.

Ядро юридического дискурса – закон, язык закона – плавно переходит в периферийные области, связанные с различными социальными сферами: профессиональная деятельность юристов, публицистика, бытовое общение, художественное творчество. Здесь закон становится объектом рефлексии, обсуждения, «размывается» под влиянием многих факторов личностного характера – эмоциональных, когнитивных и других. Можно наблюдать, кáк юридический подстиль взаимодействует с другими функциональными стилями языка и к каким результатам это приводит (к взаимному обогащению стилей, развитию языка в целом).

В пограничной области, где язык закона преломляется через разнообразные жизненные ситуации, в сферу юридической коммуникации включаются не только профессионалы. Кроме того, профессиональное мышление юриста может проявляться и в различных жизненных ситуациях, не связанных напрямую с профессиональной деятельностью. Все это может послужить интересным материалом для исследования взаимоотношений языка и мышления, вопросов психологии и теории коммуникации.

ПЕРЕЙТИ К ОБСУЖДЕНИЮ 

Литература

1.      Ивакина Н.Н. Совмещение элементов научной и официально-деловой речи в синтаксисе юридических документов // Язык и стиль научного изложения. М., 1983. С. 45-59.

2.      Карасик В.И. О типах дискурса // Языковая личность: институциональный и персональный дискурс: сб. науч. тр. Волгоград: Перемена, 2000. С. 5-20.

3.      Колесникова Л.В. Юридический дискурс как результат категоризации и концептуализации действительности (на материале предметно-терминологической области "Международное частное право"): дис. ... канд. филол. наук. Ставрополь, 2007.

4.      Культура русской речи: учебник для вузов / под ред. Л.К. Граудиной, Е.Н. Ширяева. М.: НОРМА-ИНФРА, 1998.

5.      Попова Л.Е. Юридический дискурс как объект интерпретаций: семантический и прагматический аспект: дис. ... канд. филол. наук. Краснодар, 2005.

6.      Сараева Н.А. Язык юридического дискурса // Язык. Текст. Дискурс: Межвузовский научный альманах / под ред. проф. Г.Н. Манаенко. Выпуск 7. Ставрополь: изд-во ПГЛУ, 2009. С. 330-336.

7.      Фуко М. Порядок дискурса // Его же. Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности: (Работы разных лет) / пер. с франц. С. Табачниковой. М.: Касталь, 1996. С. 47-96.

8.      Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук: пер. с фр. В.П. Визигина, Н.С. Автономовой; вст. ст. Н.С. Автономовой. СПб.: А-саd, 1994.



[1] Культура русской речи. М., 1998. С. 216.

[2] Клименко И.И. Контрабанда наркотиков: проблемы расследования, взаимодействия следствия и дознания: монография. Барнаул: БЮИ МВД России, 2006. С. 49.

[3] Титаренко А.П. Социально-правовая характеристика исполнения наказания в колониях-поселениях: учебное пособие. Барнаул: БЮИ МВД России, 2005. С. 24.

[4] Сайт Российской газеты. URL: http://www.rg.ru/2010/08/21/mentalitet-site.html [дата обращения: 30.11.2010].

[5] «Бережет» является и отсылкой к иронической народной переделке советского слогана «Моя милиция меня бережет» – «сначала посадит, потом стережет», что еще раз подчеркивает ориентацию автора статьи на сознание обывателя, стереотипно негативное, недоверчивое отношение к правоохранительным органам в целом.

[6] Речь адвоката Г.М. Резника по делу журнала «Наш современник» 01.04.2003 г. // Интернет-журнал «Закон. Журнал для прокуроров и следователей». URL: http://proknadzor.ru/analit/show_a.php [дата обращения: 30.11.2010].

[7] В приведенных примерах сохранена авторская орфография и пунктуация.

[8] Форум сайта Flashpoint.ru. Обсуждение закона «О полиции». URL: http://www.flashpoint.ru/forum/showthread.php?t=55081 [дата обращения: 30.11.2010].

[9] Там же.

[10] Салтыков-Щедрин М.Е. История одного города. Сказки. М.: Худ. лит., 1982. С. 100.

Категория: Доклад с обсуждением на сайте | Добавил: mgm02 (04.12.2010)
Просмотров: 4607 | Рейтинг: 0.0/0