Приветствую Вас Гость | RSS

Юрислингвистика: судебная лингвистическая экспертиза, лингвоконфликтология, юридико-лингвистическая герменевтика

Вторник, 27.06.2017, 13:25
Главная » Статьи » Конференция 2010 » Стендовый доклад

Михайлова Т.В., Михайлов А.В. Титулация верховной власти Древней Руси: вопросы легитимизации
Михайлова Татьяна Витальевна
Михайлов Алексей Валерианович


Сибирский государственный аэрокосмический университет

им. акад. М.Ф.Решетнева,

г. Красноярск

Титулация верховной власти Древней Руси: вопросы легитимизации

Вопросы, связанные с легитимацией номинаций верховной власти государства, одновременно относятся и к разряду лингвистических, и юридических, и исторических, и политических.

Изучение самоназваний верховной власти и дискурса, связанного с обсуждением различных оснований для автономинаций, является важным для исследователя политико-правовых представлений Древней Руси.

Вторая половина XV в. – XVII в.— период завершения формирования основных представлений русской средневековой культуры. Если во времена становления христианства на Руси формировались и эксплицировались в письменных текстах (Начальной русской летописи, "Слове о Законе и Благодати") представления о судьбе Русской земли, ее предназначении в мировой истории, о ее правителях, то вторая половина XV в.-XVII в. явилась важной вехой в эволюции представлений русского общества о власти. Идейную атмосферу русского социума этого времени отличала сосредоточенность мыслителей и книжников на вопросах политики. Центральным пунктом всей тогдашней полемики, борьбы школ и течений стало отношение к государству. Представители самых разных социальных групп связывали свое будущее с тем или иным идеалом государственности, по-разному осмысливая не только сущность верховной власти, но и место в ее структуре церкви, духовной иерархии.

Как известно, создание централизованного государства на Руси, "собирание" Руси отвечало интересам широких слоев русского общества. Без объединения страны под единым началом нельзя было искоренить удельные распри, а самое главное, освободиться от ордынского ига. Во времена княжения Иоанна III Васильевича, по мнению С.М.Соловьева, "дело собирания Северо-Восточной Руси могло считаться уже законченным... Отношение всех частей народонаселения ко власти княжеской издавна уже определялись в пользу последней: надлежало только воспользоваться обстоятельствами, воспользоваться преданиями, доставшимися в наследство от Византийской империи, чтоб высказать яснее эти отношения, дать им точнейшее определение» (Соловьёв 1961. С. 58). Начало XVII в. — время «проверки» историософских, политических и юридических представлений православного российского царства о сущности верховной власти. Соборное Уложение 1649 г.  — результат поиска форм легитимации царской власти.

Главной темой идеологических исканий русской политико-правовой православной мысли XV-XVII вв. была тема определения пределов царской власти. Видимо, неслучайно рукописные сборники с ответами Анастасия Синаита в тексте «О поставлении властелем, яко не вся власти поставляет Богъ, всеми же действует» получают наибольшее распространение именно в это время. Анастасий Синаит в своих ответах проповедует учение о Богоустановленности власти. Недостойные цари и князья поставляются вследствие «недостоинства» людей. Как считает М.Дьяконов, « политическая практика московских объединителей… не раз подавала повод к пропаганде зтой идеи» (Дьяконов 1889. С.44). Одной из задач церковных служителей того времени стало обоснование наряду с идеей богоустановленности власти учения об особой ответственности царей и князей перед Богом, сопряжённой с их особым саном. Несправедливый суд, правление не «по правде», жалобы населения вызывали внимание духовенства, которое стремилось урегулировать эту сферу путём пересоздания начал национального русского права, опираясь на церковное законодательство, заимствованное из Византии. Этот интерес к византийскому церковно-правовому порядку актуализировал и политическую теорию, согласно которой император является высшим блюстителем чистоты правоверия. Впервые эта мысль в русском коммуникативном пространстве появилась в двух посланиях митрополита Никифора к Владимиру Мономаху. Но в период московского царства, особенно после Флорентийской Унии и падения Константинополя, эта идея достигает своего апогея.

Великий князь московский становится единственным блюстителем правоверия, вследствие чего русские книжники начинают называть Ивана III «Царем истинныя вѣры православия».

Вассиан Рыло, автор «Послания на Угру», убеждая великого князя выступить против Ахмата, одновременно создавал в тексте идеальный образ правителя Русской земли. Надо сказать, что положительная оценка, которую даёт Вассиан Рыло Ивану III, в большой мере "авансируемая”, "опережает” развитие личности царя.  Пышная титулация Ивана III в начале Послания показывает, какими понятиями оперирует автор: богоизбранность, богоустановленность великокняжеской власти:

... Благовѣрному и христолюбивому, благородному и богомъ вѣнчанному, богомъ утвьржденному, в благочьстiи вся вьселеныя въсiавъшууму, наипаче же въ царѣхъ прсвѣтлѣишему и прѣславному государю великому князю Ивану Васильевичу вся Руси, богомолец твои, господине, архiепископъ Васiанъ Ростовьскiи, благословляя и челомъ бью... (ПВУ. С.522).

Древнерусские писатели готовили общество и власть к осознанию необходимости принятия князем титула царя. Надо понимать, что политическая культура средневековой Руси основывалась не на правовых, а на христианских этических категориях. По мнению А.И.Филюшкина, «попытки трактовать применительно к русскому средневековью ту сферу, которую мы привыкли в современной метасистеме именовать политикой, в политико-правовых категориях, должны быть крайне осторожными. Мы не можем обойтись без трактовки, истолкования данных терминов, поскольку их семантика гораздо более многозначна, чем в наше время. Но перед нами не просто лингвистическая замена одних вербальных обозначений правовых понятий на другие, а иная система отношений, которую современному человеку улавливать сложно» (Филюшкин 2006).

Источников средневекового права два ― прецедент и аналогия. Переводные законы, которые на Руси были известны (Эклога, Номоканон, отрывки из Земледельческого закона), приживались плохо и распространения не получили. Механизм генезиса политической и правовой культуры был иной, чем в новое время: нельзя было привнести политико-правовые нормы, они обязательно должны были иметь ясную и общепонятную аналогию в политической и правовой практике эпохи.

Поэтому представляется, что правильнее будет говорить об общих корнях данных категорий, использовавшихся в Византии, на Руси, в Европе ― и эти корни искать в христианских текстах. То есть одинаковый источник порождал одинаковое прочтение и использования в обществах, находящихся примерно на одной стадии развития. Можно лишь говорить, что их надо искать как в сфере политической практики эпохи (прецеденты), так и в Св. Писании и святоотеческих текстах (Филюшкин 2006. С. 23–24).

Принятая в обычном праве отсылка на прецедент (исторический, юридический и т.п.) оказывается главным аргументом в "Московской повести о походе Ивана III Васильевича на Новгород”. Этот текст посвящён конкретному событию, исторически очень важному, - фактическому окончательному подчинению Новгорода московской великокняжеской власти в 1471 году (формально уничтожение Новгородской республики произошло семь лет спустя в 1478 году).

Уговоры верных Москве новгородцев и самого князя московского основываются на той мысли, что якобы Новгород издавна принадлежит, как вотчина, великим князьям московским. Непризнание этого есть нарушение издревле принятого и освящённого традицией закона:

[мнение новгородцев]... Мнози же отъ нихъ старии посадници и тысячскiе и лучшiе люди тако же и житили глаголаху къ нимъ: "Не лзѣ люди тако быти яко же глаголите за короля нам дати ся и архиепископа поставити от его митрополита, латинина суща. А из начала отчина есмы тѣхъ великихъ князiи, от пьрваго великаго князя нашего Рюрика, его же по своеи волѣ  взяла земля наша изъ Варягъ княземъ себѣ и съ двумя браты его. По томь же правнукъ его князь великiи Владимир крьсти ся и все земли наша крьсти: Руськую и наш Славѣньскую и мѣрьскую, и кривичьскую... , и прочая. И от того святаго великаго князя Владимира дожи и до сего господина нашего великаго князя Ивана Васильевича за латиною есмя не бывали и архиепископа от нихъ не поставливали себѣ, яко же вы нынѣ хотите ставити от Григорiя, называюща ся митрополитом Руси, а ученик-то Исидоровъ сущiи латининъ”... (ПВУ по ПЛДР. 2-я пол. XV в. С. 378).

Знаменательно, таким образом, что великий князь московский Иван III Васильевич использует подобные же аргументы:

... "Отчина моя есте люди новгородьстiи из начала: отъ дѣдъ, от прадѣдъ нашихъ, от великаго князя Владимира, крьстивъшаго землю Руськую, от правнука Рюрикова, от пьрваго великаго князя в земли вашеи...” (ПВУ. С. 378).

Далее идёт идеологически обоснованнный обман:

...И отъ того Рюрика, да иже и до [здесь, видимо, в значении ‘доже’=’вплоть до...’ - авторы] сего дьни знали единъ (sic!) родъ тѣхъ великихъ князеи, преже кiевскихъ, до великого князя Дмитрѣя Юрьевича, Вьсеволода Владимирьскаго, а от того великаго князя до иже и до мене родъ ихъ, мы владѣемъ вами и жалуемъ васъ, и боронимъ отвсѣлѣ , а и казнити волны же есмы, коли на нас не по старинѣ смотрити почьнете... (ПВУ. С. 378).

Способ оценки "с давних пор это было так” — по сути риторический способ убеждения с целью добиться большего эффекта в процессе внедрения новых идеологических представлений. Конечно же, это была попытка выдать желаемое за действительное: как известно, новгородская независимость к XV в. стала для московских князей значительной проблемой. Даже после официального присоединения в 1478 году новгородская проблема не была решена. В Новгороде сохранились Монетный двор и собственная денежная система ("новгородки”), лишь искусственно приравниваемые к московским. Отличалась от московской и система обложения податями. Наместники под покровительством Москвы обладали правом дипломатических сношений с северными и северо-западными соседями (Соловьёв 1961. С. 45-63; Зимин 1982. С. 76-92).

Однако в титуле главы русского государства именно после завоевания Новгородской земли появился термин «князь Руси», да и в придачу ещё и «всея». «Это местоимение не столько констатировало факт, сколько обнародовало притязания главы княжества» (Хорошкевич 2003. С. 58).

По мнению средневековых дипломатов, ссылка на прецедент — сильный аргумент во время титулатурных споров. Например, во время переговоров 1549 г. с Литвой  русской стороне не удалось добиться признания царского титула. При оформлении перемирной грамоты, в котором участвовал дьяк Бакака Карачаров, Иван Висковатый  и литовский писарь Глеб Есман, произошёл непредвиденный боярами казус: писарь Глеб Есман отказался титуловать Ивана IV царём, ссылаясь на то, что в предшествующем перемирии такого титула не было. Карачаров и Висковатый утверждали, что титул весьма древний, восходящий к Владимиру Мономаху. Возможно, как считают некоторые исследователи, именно этот эпизод положил начало использованию «Сказания о князьях Владимирских» в международной  практике для обоснования царского титула (Дьяконов 1889. С. 52–83; Хорошкевич 2003. С.65–78).

Обращение к «старине», к традициям как к сильному аргументу в обосновании властных номинаций характерно и для текстов времён Смуты.

Главным свидетельством истинности, "тождества" русского православного царя, как Помазанника Божия, должно быть доказательство богоустановленности его власти. Поэтому не случайно "путь" прихода к власти того или иного царя очень подробно обсуждается во всех  Повестях Смутного времени. Как уже отмечалось, подлинная царская власть понимается как власть, установленная свыше. Повести Смутного времени представляют разные способы доказательства этого положения. Например, Иван Тимофеев ставит знак равенства между сотворением Адама и Евы и "поставлением" над "всякой тварью" царя:

...Иже рукою Божиею древле праотцы наши сотворены быша, супругъ первыи Адамъ со Евою,... тѣмъ же сеи [т.е. царь - авторы] надо всѣми бывшими яко царь самовластенъ поставися твари всеи,  ему же птицы, зверiе же и гады вси страхомъ повиновахуся въ покорение,  яко же своему Сотворителю, Владыцѣ всѣхъ и Господу (ВИТ. Стлб 261).

Перейти на вторую страницу

Категория: Стендовый доклад | Добавил: KAA (02.12.2010) | Автор: Михайлова Татьяна Витальевна
Просмотров: 1111 | Теги: легитимация номинаций верховной вла, Титулация верховной власти Древней | Рейтинг: 0.0/0