Приветствую Вас Гость | RSS

Юрислингвистика: судебная лингвистическая экспертиза, лингвоконфликтология, юридико-лингвистическая герменевтика

Четверг, 17.08.2017, 04:50
Главная » Статьи » Конференция 2010 » Стендовый доклад

Олзоева Я.В., Тумурова А.Т. Речевая агрессия: поступок, проступок, преступление?
Олзоева Я.В.,
д. филол. н., доц. каф. филологии и методики преподавания
Бурятского государственного универститета;
Тумурова А.Т.,
к.ю.н., доц. каф. теории и истории права и государства
Бурятского государственного университета

Речевая агрессия: поступок, проступок, преступление?

Проблема точности и смыслового соответствия термина значению научного, особенно юридического понятия, играет важную роль в решении важных социальных задач, в том числе и правового регулирования. Возможно ли достижение идеала – выработка терминологического аппарата, который удовлетворял бы требованиям практической деятельности? Данная статья – попытка ответить на поставленный вопрос.

Агрессия определяется как форма (проявление) "целеориентированной активности" [Национальная…] живых существ. Об агрессии мы говорим тогда, когда поведение направлено на причинение вреда – самому себе (аутоагрессия),  другому живому существу либо неодушевленному предмету. Соответственно, речевая агрессия – это общее обозначение «плохих» речевых действий.

Проблема речевой (вербальной) агрессии стала предметом рассмотрения лингвистов сравнительно недавно – как разновидность речевого акта, форма коммуникации [см., напр.: Глебов, Родионова; Щербинина].

В юридической литературе речевая агрессия трактуется как насилие [см.: Жмуров]. Понимание насилия как нечто такого, что связано прежде всего с использованием физической силы в отношении кого-либо, находит сочувственный отклик в правоведении [Токарчук 2007]. Однако компонентом понятия "насилие" является также 'принудительное воздействие на кого-что-нибудь' и 'притеснение, беззаконие' [Ожегов 1984], что, безусловно, значительно расширяет сферу применения термина "насилие" и оправдывает его использование по отношению к речевой агрессии.  С точки зрения теории речевых актов речевая агрессия – это речевое действие, проявление активности.

Активность человека находит весьма детальную концептуализацию  в русском языке с помощью абстрактных имен: действие, деяние, благодеяние, злодеяние, подвиг, предприятие, проказа, выходка, проделка, провинность, шалость и мн. др. [вопрос об организации этих слов в языке, в рамках данной работы, не рассматривается]. В УК РФ 1996 года представлены терминологические номинации шпионаж, грабеж, истязание, клевета, дезертирство, вымогательство, изнасилование, кража, оскорбление, побои, разбой, убийство и т.п.

Существование и развитие системы данных номинаций связано, в конечном итоге, с попытками человека осмыслить, что есть зло и что есть добро. Столь значительный в естественном языке массив абстрактных имен, называющих «плохие» действия, порожден самой внеязыковой действительностью, в которой, по замечанию Н.Д. Арутюновой, «отклонений от нормы может быть сколь угодно много» (Арутюнова 1988, 82). Следует заметить, что понятие «ненормативность», т.е. отклонение от нормы, трактуется неоднозначно. Это не только «плохие» действия, определяемые юристами как асоциальные. Под ненормативными мы можем понимать действия спонтанные или креативные, которые не имеют строгой нормативной основы.

В качестве еще одного объяснения можно привести высокую чувствительность социума именно к отклонениям в сторону «плохого», поскольку они, эти отклонения, чреваты разрушением благоденствия, составляющего предмет устремлений для каждого человека. Именно этим объясняется факт, что в языке «обозначения плохого более дифференцированы, чем обозначения хорошего» [Вольф 1986, 102]. В то же время язык практически не фиксирует однотипность нормативных ситуаций, о чем свидетельствует отсутствие развитой системы обозначений тех проявлений активности человека, которые соответствуют норме («хорошие» действия): благодеяние ?… То, что есть норма, есть благо, т.е. хорошее само по себе.

Уже приведенный, явно неполный, список демонстрирует преобладание в языке номинаций со знаком «-» – «плохие» действия, представляющие собой отклонения от социальной нормы [специально понятие нормы в работе не рассматривается]. Любые действия, в которых усматривается нарушение социальной нормы, будь то этическая или правовая, суть «плохие» («ненормативные»). Социальная норма как регулирующее правило ограничивает область своего применения взаимоотношениями людей.

Этическая норма, так называемое «Золотое правило нравственности» (или, по И. Канту, категорический императив), носит рекомендательный характер и не устанавливает отношения между людьми, а только задает их нравственную меру (А.А. Гусейнов). «Плохое» действие не соответствует прежде всего нормам нравственности.

Правовая норма, в отличие от этической, является не просто рекомендуемым правилом поведения – ему придается статус общеобязательного для членов социума, оно устанавливается государством, будучи закрепленным и опубликованным в официальных актах (С.С. Алексеев).

Функция абстрактных имен типа шалость, проделка такая же, как интерпретационных глаголов, описанных Ю.Д. Апресяном (Апресян 2004): с их помощью мы трактуем  то или иное действие с точки зрения соответствия/ несоответствия норме (как «хорошее»/ «плохое»), т.е. выражаем, иными словами, свою интерпретацию содеянного, свое ценностное отношение (оценку). Целесообразно поэтому назвать рассматриваемые имена оценочно-интерпретационными (злодеяние, шалость, проказа, выходка, проделка, провинность и т.д.).

Сложность описания абстрактных оценочно-интерпретационных имен состоит в отсутствии у них семантических компонентов (дифференцирующих признаков), различающих значения слов, подобно тем, которые различают, к примеру, значения бег и прыжок, ср.: шалость и проделка. У нас нет четкого представления о сущностных свойствах действий, обозначаемых оценочно-интерпретационными именами. Соответственно, понятия о том, что есть шалость и что есть проделка, не структурированы в нашем сознании так же отчетливо, как понятия о беге или прыжке.

Функция оценочно-интерпретационных имен – выражение оценки, отношения к действию с точки зрения «хорошо»/ «плохо». Важнейшим следствием этого является способность данных номинаций обозначать практически неограниченное число референтов.

Другие имена акциональной сферы, представленные в меньшем количестве, чем  оценочно-интерпретационные, выражают только самое общее значение активности без отнесения ее к сфере хорошего или сфере плохого – деяние, поступок. Такие имена можно определить как общеакциональные. Прежде всего необходимо указать имя, которое в наиболее общем виде фиксирует проявление активности, а именно слово действие.    

Действие мы полагаем родовым понятием. Оно формирует вокруг себя целую область понятийного пространства (см. примеры выше) – сферу акциональности. Действие осмысляется как нечто, вырабатывающее новое положение дел. Поэтому в естественном языке существуют выражения действие лекарства; это возымело действие; действующий вулкан и под., в которых отражаются  некоторые изменения в окружающем нас мире, причем то, что служит причиной изменения, концептуализируется как активный субъект (вулкан, лекарство). Между тем в онтологии мира действовать может единственно человек, наделенный волей и разумом, – человек разумный. Имена деяние, поступок, проступок, преступление суть отражение в языке тех изменений в действительности, которые вызываются  исключительно человеком; поэтому данные наименования связаны с обозначением активности человека (ср. недопустимое Поступок лекарства, Деяния вулкана).

По отношению к имени действие все остальные имена акциональной сферы – как оценочно-интерпретационные, так и общеакциональные – являются видовыми обозначениями. Таким образом, в соотношении родовых и видовых обозначений язык фиксирует категории общего и единичного. Общее же, как известно, есть закон для возникновения единичного – семантика акциональности, активности проявляется в конкретных оценочно-интерпретационных и общеакциональных именах и обусловливает само существование в естественном языке системы подобных номинаций.   

Имя поступок не содержит оценочности в своем значении – это просто самое общее указание на моральный характер действия (моральное действие), выражающего нравственность человека. Самый общий характер значения имени поступок в качестве морального действия проявляется в возможности оценки поступка как хорошего (нравственного) или плохого (безнравственного): хороший поступок – плохой поступок. Хорошие поступки не превышают норму поведения – они соответствуют ей. Соответствие поступка этической норме – то, что должно быть, то, что разумно – имплицирует представление о человеке как существе, обладающем высшим разумом, Божественном творении; и наоборот, отступление от категорического императива низводит человека до уровня животного: нечеловеческий поступок (Л.Н. Толстой), скотский поступок, поступить, как животное.    

Имя деяние может обозначать как «хорошее», так и «плохое» действие.

В русской ментальности деяние как «хорошее действие» оценивается намного выше, чем поступок или подвиг: когда кто-либо жертвует на благотворительные цели или выносит детей из огня – говорят о хорошем или благородном поступке либо подвиге, но не о деянии. При жизни человека нескромно говорить о его деяниях. Для того чтобы назвать действие деянием, нужно время, порой длительное, чтобы осознать его масштабность и значимость.

Представляется, что семантика «значительное превышение нормы» составляет коннотацию имени деяние: И все же повсеместное глумление над могилами давно почивших предков наших куда более страшное и гнусное деяние, ибо ничто не разрушает нравственность так, как кощунство (Б. Васильев), ср. иную иллокутивную силу Глумление над могилами куда более страшный и гнусный поступок.

В коннотации отражается не само действие, а отношение к нему, определенная точка зрения: с действием Х в сознании говорящих  устойчиво ассоциируется нечто, превосходящее стандарты «обыкновенного» действия. Коннотация слова деяние регулярно проявляется в речи: в положительном значении предпочтительно употребление формы множественного числа (обычно говорят о деяниях). Коннотация блокирует сочетаемость имени деяние с градуаторами [о градуаторах см.: Колесникова 1998] типа превосходный, замечательный, прекрасный и т.п.,  ср.: прекрасный поступок (отметим, что это не эстетическая, а этическая оценка действия! см.: [Олзоева 2005, 54-56]) и */ ?прекрасное деяние.


ПЕРЕЙТИ НА ВТОРУЮ СТРАНИЦУ

Категория: Стендовый доклад | Добавил: KAA (12.12.2010) | Автор: Олзоева Я.В., Тумурова А.Т.
Просмотров: 1427 | Теги: термин, уголовное законодательство, Речевая агрессия | Рейтинг: 5.0/1