Приветствую Вас Гость | RSS

Юрислингвистика: судебная лингвистическая экспертиза, лингвоконфликтология, юридико-лингвистическая герменевтика

Четверг, 17.08.2017, 04:40
Главная » Статьи » Конференция 2012 » Доклад с обсуждением на сайте

Бушев А.Б. ИССЛЕДОВАНИЕ ИНВЕКТИВНОСТИ ЕСТЕСТВЕННОГО ЯЗЫКА: ЛОГИКА ПОНЯТИЯ И ОЦЕНОЧНЫЕ КОННОТАЦИИ

А. Б. Бушев

ИССЛЕДОВАНИЕ ИНВЕКТИВНОСТИ ЕСТЕСТВЕННОГО ЯЗЫКА: ЛОГИКА ПОНЯТИЯ И ОЦЕНОЧНЫЕ КОННОТАЦИИ

Дискурсные исследования, опирающиеся на лингвистический поворот в социально-гуманитарном знании, подчеркивают роль лингвистических методов для нелингвистических целей.

Использование языка в социальной жизни человека содержит определенный потенциал «естественной « конфликтности и предполагает ее юридизацию. Существует возможность реципиенту предполагать и отыскивать определенные цели и настаивать на ответственности за оскорбление, даже если автор ссылается на отсутствие инвективного смысла. Значимости внутренней формы – вещь условная. Активно исследуются аспекты клеветы и оскорбления, использования чистых слов-инвектив вне денотации, окказиональная юридизация инвективогенных слов, которая  обладает пока явно недостаточно практической силой (Базылев 2007, Понятия 1997 ).

 Влияние физического мира на человека, как правило, осуществляется и почти всегда осознается человеком не непосредственно, а через воздействие со стороны "информационного мира", который во все большей степени становится абсолютным, монопольным посредником между человеком и существующей помимо него реальностью. Человек эпохи информационной революции живет в физическом мире, но действует на основе предпосылок и представлений "информационного мира", которые все более и более отдаляются от мира физического.

Логика и соображения здравого смысла уступают свое влияние эмоциям, причем в первую очередь эмоциям конструируемым и провоцируемым.

В исследовании языкового конструирования социальных представлений особенно нас привлекают два момента:

1) изучение автоматизмов выражения – клише, штампов, стандартов стиля и жанра;

2) сознательное «риторическое» переименовывание и формирование другого отношения (тоже массового, тоже стандартного), основные языковые тактики дезинформации и пропаганды. Сюда же – на более высоком уровне – риторическом – относятся стратегии управления корпоративным имиджем, согласованность паблик рилейшнз,опора на авторитеты, автоматизация и деавтоматизация в масс-медиа и имиджелогии.

В этой связи нами затрагивались вопросы языка масс-медиа: стереотипий, высокой пафосной лексики, аксиологической лексики («звери»,«недочеловеки», «наймиты»), повторов ("terrorism”), эвфемизмов («принять меры», «peace enforcement operations”, "hostilities”, "anti-terrorist campaign”,"гуманитарное вмешательство», "ограниченный контингент») и перифраз колыбель революции»). Это значимые риторические приемы в создании публицистического текста – и соответственно шаги по его декодированию, семантизации и распредмечиванию.

Сюда же относится сложность дефинитивности терминов («гуманитарная катастрофа», «демократический режим»)конъюнктурность штампа («мафия», «сионисты», «масоны», «закулиса», «коррупция»), банальность метафоризации («государство-изгой», «ось зла», «светлые дали коммунизма»).

Есть различные мнения насчет использования и роли метафоры в такого рода дискурсе. Мы склоняемся к точке зрения Г.Г. Почепцова, что в дискурсе публицистическом все средства выражения направлены в сторону автоматизации. В этом заключается его противоположность направлению поэтического дискурса – в сторону деавтоматизации (Арнольд 2002). Используется в газетном публицистическом дискурсе все то, что способствует стереотипии, таким образом, из метафор выбираются банальные метафоры. Если же речь ведем о художественной публицистике, то тут метафоризация богаче и выступает как средство создания смысла.

Аксиологическая лексика. Многое из вышеуказанного связано с оценочностью в языке. Исследования вербальных путей представления стереотипов смыкается с исследованиями интеллектуально-информативной и прагматической функции языка, исследованиями выражения в языке информации второго рода – проявлениями эмотивной, волюнтативной, апеллятивной, контакто-устанавливающей и эстетической функций языка с выражением субъективного отношения говорящего к предмету высказывания, собеседнику и ситуации общения.

При этом лексикологи оперируют понятиями значение и понятие (Арнольд 2002: 151): «Под лексическим значением слова… понимается реализация понятия, эмоции или отношения средствами языковой системы. Поскольку в понятии отражается реальная действительность, значение слова соотнесено с внеязыковой реальностью, вместе с тем понятие не тождественно значению, поскольку последнее имеет лингвистическую природу, включает неконцептуальные компоненты: экспрессивные, эмоциональные и другие коннотации. Мы не только называем понятие (денотативное значение), но и «второй части сообщения, связанной с условиями и участниками общения, соответствует коннотация, куда входят эмоциональный, оценочный, экспрессивный и стилистический компоненты значения» (Арнольд 2002: 153). Показательна в медйином дискурсе семантическая иррадиация: присутствие хотя бы одного эмоционального слова придает эмоциональность всему высказыванию.

Существенен эмоциональный компонент значения, узуальный или окказиональный. Слово выражает эмоцию или чувство, но не называет их. Это и не слово, эмоциональность которого зависит от ассоциаций и реакций, связанных с денотатом. При этом «эмоциональный компонент возникает на базе предметно-логического, но, раз возникнув, характеризуется тенденцией вытеснять предметно- логическое значение или значительно его модифицировать» (Арнольд 2002: 154).

Оценочный компонент значения – выражение словом положительного или отрицательного суждения о том, что оно называет, т.е. одобрение или неодобрение. Оценочная лексика характерна для описания общественной жизни и политических событий и нередко использует разные виды переносных значений, в то время как прямые значения нейтральны.

Место оценочных коннотаций в разных функциональных стилях различно. Они часто встречаются в ораторской речи и совсем не приняты в научной или официально-деловой речи. Здесь оценка должна быть эксплицитно указана с помощью объективных показателей. Слово может обладать экспрессивным компонентом значения, если своей образностью или каким-нибудь другим способом подчеркивает, усиливает то, что называется в этом же слове или в других. Выделяется увеличительная (all, ever, even, quite, really, absolutely, so) и образная экспрессивность.

Стилистический компонент значения возникает, если слово типично для определенного функционального стиля или сферы речи, с которыми оно ассоциируется, даже будучи употреблено в нетипичных для него контекстах. Поэтому понятие «регистр» сочетает в себе ситуативные условия общения, устную и письменную форму и ролевую структуру коммуникации (субъязык).

Следует учитывать, что политический дискурс – это часто стиль информационный, функциональный стиль массовой коммуникации в газете – средство информации и средство убеждения. Газета рассчитана на массовую и притом очень неоднородную аудиторию. Такова экстралингвистическая социальная ситуация общения.

 Отметим, то оценочность – характерное свойство общественно-политического дискурса в условиях разных политических режимов.

С автоматизацией сближаются представления о словесном камуфляже цинизма в политическом дискурсе, процессах эвфемизации и перифразирования, смысловых акцентах, активно затрагивающих публицистическую риторику. В самом деле, стара кантовская идея о том, что, глядя в лужу, один видит грязь, другой звезды, и каждый это свое явление и называет. Вот здесь и проявляется важность именования, особенно в дискурсе, затрагивающем политическую проблематику. "Prisoners”, "captives”,"hostages”, "rebels”, "terrorists”, "bandits” – эти слова применяются в отношении одних и тех же, но далеко не взаимозаменяемы. В самом деле, то, что военные называют «law of armed conflict” активисты прав человека называют «international humanitarian law”. Вспомним замечательные эвфемизмы: "принять меры», «чрезвычайный меры», «elimination of unreliable elements”, "transfer of population”, "rectification of frontiers”,"pacification”, "гуманитарное вмешательство», «ограниченный контингент», «зачистка», «контртеррористическая операция». Многочисленны примеры эвфемизмов и недомолвок в военно–публицистическом дискурсе: «peace enforcement operation”, "peacekeeping effort”, "ethnic cleansing”, "prisoners”, "hostilities” и т.д.

Сложность дефинитивности терминов в политическом дискурсе показательна: «антитеррористическая операция», «гуманитарная катастрофа», «этнический геноцид», «демократические институты», «правовое государство», «гражданское общество», «квазидемократический режим», «имитационная демократия», «новое мышление», «общечеловеческие ценности», «санитарный кордон», «мироустанавливающие операции», «постконфликтное урегулирование». В результате многочисленных пустых, лишенных смысла разговоров оказались дискредитированными, девальвировались слова религиозность, ислам, творец, разум, вера, религиозное мировоззрение, толерантность, духовность, благочестие. Это новое семантическое явление в сфере исследований лингвистики лжи, демагогии и пропаганды. Все идеологии сегодня – национальные, классовые и др. – апеллируют к демократическом ценностям, правам и свободам человека.

Показательны работы, демонстрирующие относительность номинации в политическом дискурсе. Это стало трюизмом. Изучаются ли исследователями либеральные взгляды, правые убеждения, демократические ценности, показательна относительность номинации в политическом дискурсе и групповой характер политической оценочности В этом заключается смысловая неопределенность политической коммуникации. Говорят даже о феномене идеологической полисемии. Идеологические коннотации обусловлены антагонистичностью политического поля, характеризующейся семантической оппозицией политического дискурса «свой-чужой» или «друг-враг». Заинтересованность участников в семантической неопределенности дает прагматические дивиденды. Так, например,  все участники общественно-политического российского дискурса используют рыночную, патриотическую риторику. Сама суть публичности политической деятельности заключается в оказании воздействия и побуждения к действию. Поэтому происходит постоянное жонглирование терминами и аргументами. Смысловая неопределенность приглушает неблагоприятную информацию, замалчивает персональную ответственность. Исследование проблемы семантической расплывчатости проводилось нами и на других видах дискурсов.

Итак, семантика, толкование терминов оставляют возможность наполнения явления своими смыслами. Паролем может выступать одно слово-символ (демократ, партократ, стагнация, перестройка, перезагрузкаолигарх), лозунг (Вся власть Советам, свободу народу Ирака). Стереотипы представляют собой мощнейшее средство манипулирования сознанием отдельных индивидов, групп и масс в политике.

ПЕРЕЙТИ НА СТРАНИЦУ ОБСУЖДЕНИЯ ДОКЛАДА

Литература

Арнольд И. В. Стилистика английского языка. М., 2002.

Базылев В. Н. Общее языкознание. М., 2007.

Понятия чести,  достоинства, оскорбления и ненормативности в текстах права и СМИ. М., 1997.

Категория: Доклад с обсуждением на сайте | Добавил: bushev (25.09.2012)
Просмотров: 1089 | Рейтинг: 0.0/0