Приветствую Вас Гость | RSS

Юрислингвистика: судебная лингвистическая экспертиза, лингвоконфликтология, юридико-лингвистическая герменевтика

Среда, 23.08.2017, 01:19
Главная » Статьи » Конференция 2012 » Доклад с обсуждением на сайте

Таусогарова А.К. Из опыта лингвистического анализа конфликтогенного текста
Таусогарова А.К. 
Казахстан, Алматы 
КазНУ им. аль-Фараби 

Из опыта лингвистического анализа конфликтогенного текста 

В статье говорится об опыте различения негативной фактологической и оценочной информацииоб истце. Источником исследования явились конфликтогенные тексты на казахском языке. При лингвистическом анализе особое внимание обращается на языковые средства текста, выраженные в утвердительной форме.
Ключевые слова: конфликтогенный текст, утверждения о факте, фактологические сведения, негативные сведения, прямые оценочные высказывания, косвенные оценочные высказывания
Одной из особенностей лингвистического анализа конфликтогенных текстов, которые создаются по заявлению истца, написанного им на основе информации, публично распространившейся посредством СМИ, является не только нахождение из текстов неблагоприятной информации о личности истца, но и определение ее адекватности, что позволяет разграничить реальные факты от предвзятых мнений, предположений и оценочных высказываний. Между тем информация, проверяемая на ее соответствие реальности, может передаваться не только в утвердительной форме определенных выводов, но наряду с этим может быть выражено и в форме риторического вопросительного предложения, более того, может определяться и по целостному содержанию текста. Это связано с тем, что в конфликтогенных текстах как единой дискурсивно-коммуникативной структуре проявляются субъективное мнение, взгляды и намерение автора, навыки его прямой и косвенной речи, а также особенности построения текста в целом.
В настоящее время исчисляется множество конфликтогенных текстов, которые стали объектом исследования на стыке юриспруденции и лингвистики и представляют собой информационные тяжбы с участием истца и ответчика. Одним из таких текстов стала статья «Хитрые уловки артистки Амангуль», опубликованной в журнале А.Сандыбаева «Секреты звездной жизни» (№10-11, 2011г.).
В ходе осуществления лингвистического анализа текста указанной статьи, в первую очередь, учитывалось Нормативное постановление Верховного суда РК, а именно определение сведений, причиняющих вред. Среди них выделяются четыре признака состава правонарушений: а) сведения, направленные на нанесение урона чести и деловой репутации; б) распространяющиеся сведения; в) описание сведений (нарушение законов и общепринятых моральных правил); д) фиктивность сведений [1].
Отрицательные сведения из текста статьи «Хитрые уловки артистки Амангуль» составлены на основе данных о личности истца – А.Утегеновой, ее детях¸ матери и родственниках, основаны на реальных фактах и представлены в утвердительной форме:
а) своего ребенка против его собственной воли отдала в интернат для умственно-отсталых детей в Атырау; при этом от имени ребенка она получала пенсию от государства. Эти факты находят свое непосредственное отражение в семантике предложения: Я не знал, что она такой безжалостный и бесчувственный человек, отдала (өткізіп),своего ребенка против его же собственной воли в интернат для умственно-отсталых детей в Атырау, мотивируя это тем, что ее он «больной», «невменяемый и неадекватный», «опасно его содержать в домашних условиях», сделав тем самым своего ребенка сиротой при живых родителях и при этом она получала(алып), от имени ребенка пенсию, обрекая на страшные мучения ребенка и его отца, разлучив их друг сдругом.
В казахском языке аффиксы деепричастий -ып, -іп, -п в подчеркнутых выше глаголах выражают логически законченную мысль несмотря на то, что они оформляют незаконченные формы простых предложений в составе сложных предложений [2].
Отрицательное описание фактической информации, представленной в форме утверждения о том, что «своего ребенка против его собственной воли отдала в интернат для умственно-отсталых детей в Атырау» определяется по целостности всего контекста, а именно в предложении: И состояние здоровья моего ребенка, и умственные возможности, и сознание не соответствуют тому, чтобы он воспитывался в интернате для умственно-отсталых детей, а также прослеживается по семантике других абзацев, составляющих целостность текста статьи, именно по семантике сочетаний, выражающих обстоятельственные отношения образа действия, и субстантивированных оценочных прилагательных: наполнив глаза ребенка тревогой, отдала ребенка против его собственной воли, сделав тем самым своего ребенка сиротой при живых родителях, безжалостный и бесчувственный человек обрекла на страшные мучения ребенка и его отца, разлучив их друг с другом
б) отрицательные сведения о А.Утегеновой и ее матери, составленные на основе точных фактов в утвердительной форме: «А.Утегенова, объединившись со своей матерью, применяла по отношению к А.Сандыбаев упротивоправные действия, отчего его здоровье ухудшилось».
Мое сердце чувствовало, что она, объединившись со своей матерью, проделывала какие-то действия за моей спиной. Мне показалось, что меня подпаивали лекарствами или делали что-то другое. Несмотря, что эти предложения выражены в форме сомнений и предположений, предложение, представленное в следующем контексте: Здоровье моей ухудшается, я слабею, болит голова, спину ломит, ... я нахожусь в таком ужасном состоянии находится в тесной логико-семантической связи с предыдущим предложением. В них сообщается об ухудшении здоровья А.Сандыбаева и о том, что это явилось следствием тайных проделок А.Утегеновой и ее матери. Это предложение также находится в логико-семантической связи с предыдущим предложением из этого же контекста: Впоследствии я убедился в том, что мои предчувствия не обманули меня, утвердительная форма которого позволяет делать вывод о том, что сомнения подтвердились, т.е. «А.Утегенова, объединившись со своей матерью, применяла по отношению к А.Сандыбаеву противоправные действия, отчего ухудшилось его здоровье»
б) отрицательные сведения о А.Утегеновой и ее матери, составленные на основе точных фактов в утвердительной форме: «А.Утегенова различными незаконными путями заполучила у А.Сандыбаева документ о законном разводе»
в) отрицательные сведения о А.Утегеновой и ее матери, составленные на основе точных фактов в утвердительной форме: «А.Утегенова отправляла к А.Сандыбаеву рэкетов и шантажировала его» - Данное утверждение определяется по семантике предложения: Она отправляла ко мне рэкетов, угрожала мне по телефону, начался шантаж, и если даже семантика глагола начался (каз. басталды) не передает завершенность действия, указывает на его периодичность. С этим предложением логико-семантически связано предшествующее предложение: Самый смак концерта (в значении «скандал») состоялся позже, в котором глагол прошедшего времени состоялся (каз. болды) утверждает, что названное действие на самом деле осуществилось.
г) «У.Утегенова, несмотря на решение суда, после развода не давала встречаться отцу с детьми» – Это утверждение в статье уточняется реальными фактами, приведенными в предложении: На завтра жена узнала, что я нахожусь рядом с ребенком, по телефону она расправилась с сотрудниками интерната – врачом-невропатологом М.Ыскаковой и учителем С.Шамбиловой, тем самым не дала мне по-человечески поговорить с сыном, более того, отправила старшего сына для того, чтобы он забрал младшего брата. Я взял с собой инспектора по делам несовершеннолетних детей поселка «Геолог» Е.Сапаргалиева и своего адвоката Р.Хамитова и отправился в их сопровождении в дом, в котором проживала Амангул, чтобы увидеть Амандоса,но мне не дали встретиться с ним.
д) Утверждение о том, что «А.Утегенова повлияла на юристов своими уговорами» прослеживается по содержанию этого предложения: ... поддавшись на уговоры хитрой женщины, должностные люди в лице представителей закона и сотрудников интерната оказались под ее влиянием, исполняя все ее прихоти. Их действия кажутся противоречивыми и сомнительными, что очень удивляет, как она могла так манипулировать людьми и превращать здоровых и адекватных людей в ненормальных. Здесь подчеркнутые причастия и деепричастия и имена существительные находятся в атрибутивном (определительном) отношении друг с другом и в то же время в собственной семантике выражения «должностные люди, представители закона и сотрудники интерната оказались под ее влиянием, исполняя все ее прихоти» содержится утверждение, определяющее субъектно-предикатные отношения.
е) Утверждение о факте, что«когда А.Утегенова села в поезд Атырау-Алматы из ее рта шел запах водки», определяется по содержанию этого предложения: Во время разговора проводников поезда, направлявшегося в Атырау, они со словами «Если вас это не обидит, тогда мы скажем» стали рассказывать как прошлым летом Амангул в сопровождении двух должностных лиц – юристов села в поезд Атырау-Алматы, находилась с ними в одном купе, затем вышла на станции Кандагаш. В поезде, по словам проводников, она с неприятным запахом водки изо рта стала кичиться: «я-артистка», «Я - ученица Бибигуль Тулегеновой», обманывая тем самым окружающих, что не свойственно для девушки-казашки.
ІІ. В статье А.Сандыбаева «Хитрые уловки артистки Амангуль», опубликованной в его журнале «Секреты звездной жизни» также приводятся отрицательные сведения об А.Утегеновойв утвердительной форме, выраженные косвенно с помощью имплицитной (скрытной) синтаксической структуры:
А) Утверждение «оставила детей, проливая их слезы отчаяния, пошла по плохому пути» раскрывается на основе анализа содержания и логико-семантической связи предложений в следующем контексте: «... с мыслью о том, что мать моих детей Амангуль может еще образумится, не даст своих детей в обиду, и не заставит их плакать, я терпеливо ждал, что все закончится. ... Однако...» И если отрицательные формы глагола жылатпас, бармас исключают неблагоприятные действия, то союз с противоположным значением однако (алайда), приведенное в следующем предложении, указывает на то, что эти действия свершились, вопреки его ожиданиям.
«Под имплицитными мы понимаем такие построения, в которых отдельные компоненты содержания не находят специального выражения с помощью формальных языковых средств, но высказывание остается автосеманичным и информативно достаточным без обращения к конситуации, поскольку вербализованные звенья как бы выбирают в себя семантику не вербализованных» [3].
Значит выражение: «... с мыслью о том, что мать моих детей Амангуль может еще образумится, не даст своих детей в обиду, и не заставит их плакать, я терпеливо ждал, что все закончится» напротив, выражает то, что неблагоприятные действия все-таки произошли в соответствии с содержанием языковых средств, расположенных после него.
IІІ. В статье А.Сандыбаева «Хитрые уловки артистки Амангуль», опубликованной в его журнале «Секреты звездной жизни» дается отрицательная оценка поступков А.Утегеновой и ее детей, матери и родственников. Это фактическое утверждение представлено в предложении: Амангуль, которая работала техничкой в районной больнице Темирского района Актюбинской области, не имела особых вокальных данных, и я сам не заметил, как проворно она в те годы вошла в мою вокальную группу «Шелковый путь», и как она ловко вышла за меня замуж, несмотря на то, что она мне не нравилась.
Здесь формы деепричастий -ген, -ған (кіргенін, тиіп алғанын) используются для обозначения произошедших действий, т.е. служат для выражения прошедшего времени. Кроме того, глаголы в форме названных причастий кірген, тиген с помощью сочетаний амалын тауып, ебін тауып и слова қалай выражают обстоятельственные отношения образа действия и посредством смысловой связи с сочетанием алған (тиіп алған), байқамай қалдым, приобретают отрицательные значения. Здесь использование сочетаний амалын тауып, ебін тауып для выражения значения «разными способами и уловками» связано с сочетанием «байқамай қалдым» - «я и не заметил», т.е., несмотря на то, что «Жібек жолы» тобына кірді, оған тұрмысқа шықты» - «вошла ввокальную группу «Шелковый путь», и вышла за него замуж» является фактической информацией, соображения о том, что эти действия осуществились «білдіртпей қулықпен» - «ловко, с хитростью» является личной точкой зрения субъекта, его мнением и это не проверяется на предмет соответствия этой информации реальности.
А.Утегенова «безжалостная и бесчестная мать, не считается с мнением своего ребенка, растаптывает его права и лишает его будущего», «А.Утегенова – заблудшая женщина», «не уважающая нравственные ценности» (о матери А.Утегеновой), «равнодушные родственники» (в целом о родственниках А.Утегеновой). Вышеназванные отрицательные высказывания представляют собой целостную оценку А.Сандыбаева по отношению к ее ужасающим действиям – мать Аманкоса Амангуль определила его в интернат для умственно-отсталых детей и при этом ее родственники не воспрепятствовали этому. Например, фразеологическое сочетание балта шабу означает «уничтожить, истребить» [4, 115]. Подобные фразеологические сочетания в целом используются для сравнения и взаимооценки стереотипной ситуации. По пониманию автора статьи (А.Сандыбаева), отдать своего ребенка в интернат (хотя исостояние здоровья ребенка, и умственные возможности, и сознание не соответствуют тому, чтобы он воспитывался в интернате для умственно-отсталых детей) равносильно тому, что его собственная мать пытается уничтожить будущее своего ребенка, такое сравнение передается с помощью фразеологизма балта шабу.
В слове «нағашысымақ» в значении «равнодушные родственники», употребленного по отношению к родственникам А.Утегеновой в целом, частица –сымақ передает чувство неудовлетворенности автора по отношению к субъектам, т.е. выражает модальное значение.
Действие, обозначенное словом қорлау (унижение, оскорбление), в юридической, а также в юрислингвистической научной литературе характеризуется как публичное унижение чести и достоинства личности непристойными и грубыми словами / умышленное нанесение морального вреда, унижение. Значит, для того, чтобы языковые факты из текста скандальной статьи выступали в качестве действия, обозначенного слова қорлау, необходимо: 1) использование слов, которые воспринимаются обществом как грубые и непристойные; 2) распространение в массы (посредством СМИ); 3) исследование с точки зрения наличия/отсутствия намерения умышленного нанесения морального вреда, унижения [2].
Кроме того, при определении характеристики оскорблений, выражаемых инвективной лексикой, эта точка зрения представляется нам важным:«В критической статье автор может допустить некоторые эпитеты, которые в отрыве от контекста показались бы достаточно резкими. Однако, если умысел автора не был направлен на то, чтобы нанести оскорбление, а использованные эпитеты адекватны излагаемым в статье и соответствующим действительности фактам, адекватны всему контексту статьи, которая в целом не является клеветой или оскорблением, то такие эпитеты не могут считаться оскорбительными» [5, 272].
Таким образом, при определении оскорбительных характеристик оценочных слов и выражений, использованные со стороны А.Сандыбаева в его скандальной статье, за основу взяты меры их соответствия реальным фактам и их адекватность, изложенным в статье обстоятельствам.
Если выражения типа безжалостная, бесчестная, не давшая достойное воспитание ребенку; не обращала внимание на детей, не проявляла по отношению к ним материнскую заботу и ласку, из-за ее постоянного вранья... испортилась психика детей; один раз в год может навестить сына, воспитывающегося в интернате, либо и вовсе может не пойти и др., использованные А.Сандыбаевым по отношению к А.Утегеновой, выражают сомнения относительно ее личности как матери, то другие выражения и субъективные оценки типа двуличная душа, поступки, чуждые человечности, имеет необузданный нрав, о котором не знают окружающие ее люди; испорченная и нечестная; напрочь забывшая о боге; взявшая за привычку сходу обманывать так, что можно принять за правду; злая на язык, упоминающая усопших родителей недобрым словом, в поисках легкой жизни (словно перекати-поле) лишившаяся рассудка, вовсе исключают все человеческие качества А.Утегеновой.
Однако, только в том случае, если факты «отдала своего ребенка против его собственной воли в интернат для умственно-отсталых детей в Атырау», «от имени ребенка А.Утегеноваполучала от государства пенсию»; «А.Утегенова, после развода, несмотря на решение суда, препятствовала тому, чтобы отец встречался со своими детьми»; «не навещала своего ребенка в интернате»; «заставила старшего сына сказать Аманкосу: «ты заговариваешь нас, когда приходишь домой, не ищи нас» признают как адекватные, т.е. будет выявлено их соответствие реальной действительности, вышеперечисленные прямые и косвенные не приличные высказывания, оценочные слова не могут рассматриваться в качестве уничижительной и оскорбительной лексики. 


Список использованной литературы:
1. Нормативное постановление Верховного суда РК №10 от 18.06.04г. «О применении законодательств по защите чести и деловой репутации частных и юридических лиц в судебной практике» // Сто случаев – сто консультаций. В помощь журналистам. – Фонд «Слово справедливости», 2007.
2. Сулейменова Э.Д., Кадашева К.К., Аканова Д.К. Грамматический справочник. – Астана: Арман-ПВ, 2007. – 240 с.
3. Колосова Т. А., Русские сложные предложения ассиметричной структуры. – Воронеж, 1980. – 164 c.
4. Фразеологический словарь казахского языка. – Алматы: «Арыс», 2007. – 800 с.
5. Федотов М.А. Правовые основы журналистики. – М., 2002. – 432 с.
Категория: Доклад с обсуждением на сайте | Добавил: Кайратовна (27.11.2012) | Автор: Таусогарова Аяужан Кайратовна
Просмотров: 797 | Рейтинг: 0.0/0